— И что теперь? — приподнял я левую бровь.

— Сегодня я невероятно нравственно страдаю, — с достоинством ответил ворон. — Мой организм требует всяческого разнообразия. А ты предлагаешь мне спокойно молча наблюдать, как сам грызёшь этот, наверное, чёрствый сухарь.

Агафья молча отломила маленький аккуратный кусочек свежего хлеба, положила его на краешек своего блюдца и подвинула его на край стола. Ворон тут же забыл о своём показном мученичестве, спрыгнув на столешницу, подошёл ближе к угощению и клюнул его с таким видом, будто ему поднесли дань от самого императора.

— Сойдёт, — великодушно заключил он, расправившись с подношением и мотая головой, чтобы стряхнуть крошку с клюва. — Я принимаю твою жертву, чуткая смертная женщина.

— Какой ты добрый, — с едва заметной усмешкой ответила Агафья.

— Я справедливый, — мигом возразил ворон, принимая гордую позу. — Это совершенно разные категории, не путай. Доброта — это, по большому счету, слабость. А справедливость это самый настоящий баланс вселенной. Вокруг неё все и крутится. Если непонятно, потом объясню более подробно. Если будет настроение.

Я сделал большой глоток отвара, чувствуя, как тепло разливается по груди и наконец задал вопрос, который у меня крутился в голове с момента ухода представителя кредитора:

— Сколько, по-твоему, нам нужно отложить денег на оборудование? Хотя бы приблизительно.

Агафья подняла глаза и в них мелькнул огонёк профессионала, ненадолго вытеснивший тревогу.

— После экзамена будет понятно. Если сдадим и получим лицензию, нужно будет приобрести хотя бы базовый минимум: рабочие столы, закрывающиеся шкафы, сушильные ещё отдельно надо учесть, хотя бы один для начала. Аптекарские весы, ступки разных размеров, а ещё сушильные рамы потребуются, стекла для витрины, медные котлы, хотя бы парочку, перегонный куб, вытяжку для лаборатории. И конечно же, сырьё, без него вообще никуда.

— А без перегонного куба можно будет первое время как-то обойтись? — осторожно уточнил я, представляя, как казавшаяся ещё недавно внушительной сумма стремительно тает буквально на глазах. — Ну продавать, например, сухие сборы, мази от ушибов и все такое?

Она посмотрела на меня так, будто я предложил открыть лавку без двери или предложил как пароль к банковскому счёту использовать слово «пароль».

— Конечно можно! — медленно произнесла девушка. — Если мы хотим продавать только ромашку в мешочках и при этом делать вид, что это высокое травническое искусство. Но тогда мы не получим лицензию на изготовление настоек и эликсиров. А это, между прочим, примерно восемьдесят процентов прибыли.

— Всё понял. Куб нужен. — кивнул я, мысленно прощаясь с ещё одной суммой. — Ты умеешь убеждать.

— Нужен, — жёстко подтвердила Агафья. — Причем желательно из красной меди и с правильным углом изгиба трубки. Дешёвый будет пропускать пары и искажать свойства компонентов. Если комиссия в ходе проверки это заметит, нам не подпишут разрешение на работу. Или вообще оштрафуют и опечатают помещение

— Почему? — не понял я.

— Как опасное для здоровья, — вздохнула Агафья.

Я потёр переносицу, чувствуя, как начинает ныть висок.

— Деньги уходят быстрее, чем я рассчитывал.

— Добро пожаловать в мир Имперского купечества, мастер Вельянов. — усмехнулась Агафья, и я услышал в ее словах горькую иронию. — Правила здесь простые: сначала ты тратишь всё, что есть, потом берёшь в долг под процент у всех, кто даст тебе денег. И в итоге просто надеешься, что покупатели придут в твою лавку хотя бы на пару дней раньше, чем кредиторы начнут выносить мебель.

Смутень довольно каркнул, шумно хлопнув крыльями.

— Мне нравится эта девица! У нее здоровый циничный взгляд на жизнь. Почти как у меня.

Я отложил ложку, чувствуя, что аппетит окончательно пропал.

— Значит, сдаём экзамен и получаем нужные бумаги, — откинувшись на спинку кресла, решительно начал я. — Потом закупаем только самое необходимое для старта. Остальное докупим после первого же дохода.

— А через десять дней платим Крейцеру оставшиеся сто рублей первого взноса, — безжалостно напомнила Агафья.

— Давай решать проблемы по мере их поступления, — мягко ответил я.

Агафья с лёгким прищуром посмотрела на меня. В её взгляде читалось сомнение, которое она даже не пыталась скрывать.

— Ты действительно так живёшь? — уточнила она. — Прямо вот так, от проблемы до проблемы?

Я пожал плечами:

— По другому просто не получается.

девушка склонила голову и лукаво взглянула на меня:

— Готов поделиться опытом, как сильно помогает тебе эта стратегия? — уточнила она.

Я задумался, вспоминая прошлую жизнь: бесконечные хлюпающие болота, заживо гниющие упыри, выжженные дотла деревни, ночные засады, где малейшая ошибка может стоить головы, и рано поседевшие наставники, которые учили не жить, а выживать.

— Не всегда, — честно ответил я после паузы. — Иногда это действительно приводит в тупик. Но другого, более надёжного способа пока не нашёл.

Агафья кивнула. Она не согласилась, это было заметно, но и спорить не стала, понимая, что переубедить меня ей сейчас будет скорее всего невозможно.

Мы быстро расправились с остатками завтрака. Травница убрала посуду в раковину, включила воду и постояла несколько секунд, глядя в слегка запотевшее окно. Я заметил, как ее пальцы, побелев от напряжения, судорожно она сжали край кухонного полотенца.

— До экзамена осталось ещё несколько дней, — не оборачиваясь, произнесла она после долгой паузы. — Но после сегодняшнего визита этих деловых гостей, мне почему-то кажется, что времени у нас совсем нет. Оно тает прямо на глазах.

— Это кредиторы так действуют на нервную систему, — заметил я, подходя к ней.— Они профессионалы по созданию навязчивого чувства срочности. Это их главный инструмент. Помимо угрозами начисления процентов и судами, конечно же.

Агафья обернулась. Улыбка на мгновение мелькнула на её лице, но быстро погасла, сменившись решимостью.

— Нам нужно спокойно всё проверить, — сказала она уже деловым тоном, который мне в ней нравился. — Разложить все по полочкам. И продумать, что делать дальше.

Я кивнул, вытер руки полотенцем.

— Тогда идём в гостиную. Там думать приятнее.

* * *

В гостиной оказалось гораздо прохладнее, чем на кухне. Серый утренний свет лежал на полу длинными искажёнными полосами, а пыль неподвижно, словно застывшая, висела в косых лучах, пробивающихся сквозь шторы. Я подошёл к камину и разжёг его. Не столько ради реального тепла, сколько ради психологического ощущения, что в этом большом пустом доме есть жизнь, есть