морщинами и седой щетиной, существо из плоти, костей и крови, которое можно уничтожить. Поначалу, когда Нигаар вручила ей нож, Абида всерьез сомневалась, что справится с заданием, но теперь, на коленях у Раны, который лапал ее, буравя похотливым взглядом, она вдруг поняла, что точка невозврата уже пройдена. И сообразила, как выбить его из колеи.

– Я беременна, – тихо сообщила она. – Разумеется, от тебя.

– Что?! – Он перестал ее лапать и убрал руку, а усмешка исчезла с лица. Взгляд, в котором секунду назад полыхала похоть, теперь был полон изумления и… тревоги? Неужели? – Зачем же ты дала себе наркоту вколоть! Давно ты узнала? Глупая, глупая девчонка…

Его тревога нисколько ее не трогала. Да и мысли о выкидыше больше не ранили. Абида и сама поразилась, откуда в ней столько равнодушия ко второму ребенку.

Пока муж пытался столкнуть ее с себя, она выхватила нож, припрятанный за поясом, повязанным поверх шальваров. Она где-то слышала, что у человека, задумавшего совершить убийство, в решающий момент вся жизнь проносится перед глазами. Это зовется минутной слабостью.

С Абидой же такого не случилось.

С резким выдохом от усилия она воткнула нож поглубже между ребер Раны.

Он завопил, и изо рта тут же хлынул фонтанчик крови. Абида отскочила, но несколько капель успело попасть ей на лицо. По губам разлился едкий металлический привкус. Абиду чуть не вывернуло наизнанку. Ей больше ни секунды не хотелось смотреть на Рану. С губ сорвался громкий смех – казалось, это смеется не она, а кто-то другой. Абиде стало не по себе, захотелось сжаться в комочек, но она продолжала с ужасом, словно завороженная, наблюдать за Раной. И вдруг перед глазами запоздало пронеслась вся ее жизнь. Абида увидела родную деревню во всей отчетливости, увидела себя по колено в воде среди полей, которые они с отцом вместе пропалывали, увидела, как она теряет невинность, а следом и прежнюю жизнь. Все эти сцены воспринимались как удар под дых. Абида отвернулась от Раны, который судорожно хватал ртом воздух, и нетвердой походкой побрела прочь. Смотреть тут было уже не на что.

Джамиль

В коридоре было пусто. Сальма сбежала или ее убил Шахид, что нисколько не волновало Джамиля. Объект всех его тревог и мыслей, как былых, так и нынешних, был заперт в комнате неподалеку и в эту секунду, наверное, получал дозу героина.

Он смахнул слезы. Не верилось, что пришлось бросить собственную дочь, но что еще оставалось делать? Она приняла решение.

Голоса снаружи стали громче, и сквозь гам наконец пробился испуганный крик Шахида:

– Сбежать вряд ли получится! Они слишком близко.

В глубине души Джамилю было горько от мысли, что его молодой напарник погибнет вместе с ним, но сам он уже готов был сдаться. Ему больше не хотелось жить.

Не успели они спуститься по лестнице, как раздался звук удара, а за ним – пронзительный вопль.

От него кровь стыла в жилах, но сложно было понять, кто кричит и где именно. Что происходит в той комнате? Джамиль прирос к полу и схватился за сердце.

– Это Рана, – прошептал он. – Рана убил мою дочь. Я иду туда!

Но не успели они с Шахидом и шага ступить, как дверь распахнулась, и из комнаты вышла Абида.

Лицо у нее было пепельно-серым, а в руке она сжимала окровавленный нож. В крови был перепачкан и камиз. Ее била дрожь.

– Я… наконец смогла. Смогла его ударить. Глубоко ткнула. Дважды.

– Абида!

– Он бы меня из-под земли достал. Я не хотела всю жизнь от него прятаться, вот и зарезала его. Аббу, я… я его убила. Правда убила, – пролепетала она и разрыдалась.

Джамиль смотрел на дочь, разинув рот то ли в ужасе, то ли в изумлении – он и сам не понимал, что чувствует в эту минуту. Но копаться в себе было некогда. Охрана вот-вот до них доберется: вон уже колотят во входную дверь. Еще пара минут – и стражи ворвутся в этот самый коридор и увидят всех троих: Джамиля, Абиду с окровавленным ножом и Шахида, подмешавшего им снотворное в выпивку. Кажется, кто-то из охранников упоминал, что дружки Раны тоже скоро приедут, если Джамиля не обманывала память. А значит, они в западне. И совершенно непонятно, как теперь из нее выбираться.

На ум пришла только одна идея.

– Надо спрятаться. И поскорее, – заявил Джамиль. Абида тотчас же перестала плакать, будто его слова разрушили злые чары. – Я знаю одно местечко, но, увы, Сальме о нем тоже известно. – Джамиль сокрушенно покачал головой. – Она мгновенно нас сдаст!

Шахид огляделся.

– Ты же тут не первый месяц работаешь, наверняка еще какие-нибудь тайники знаешь! – накинулся он на отца девушки.

Тот потупился.

– Есть еще бойня…

– Это другой корпус, Джамиль! Придется выйти на улицу, прямо в лапы тех, кто жаждет нашей крови.

Джамиль пожал плечами.

– Ладно, нам бы для начала просто на виду не торчать. Уйти из главного холла куда-нибудь.

– Можно, к примеру… – начала Абида, но Джамиль ее перебил:

– Теперь я рядом, дочка. – Он обнял ее за плечи. – Тебе больше не придется самой принимать решения. Я тебя защищу. – Голос у него дрогнул. – И больше глаз с тебя не спущу, обещаю.

Рубашка у Абиды была вся липкая от крови Раны, и ее металлический запах жег Джамилю ноздри. Боковым зрением он заметил, как Шахид закатил глаза.

– Вот уж нашли время обниматься.

Абида стряхнула с плеч отцовскую руку.

– Аббу, ты меня совсем не слушаешь! Мне не защита твоя нужна, а ты сам. Причем живой. И, кажется, я знаю, как нам отсюда выбраться.

У Джамиля громко заколотилось сердце. Он вцепился в перила.

– Неужели?

Абида взяла его за руку.

– За мной.

Пока они шли по длинному коридору, Джамиль старался не обращать внимания на липкую кровь на ладони дочери. И наконец понял, куда они спешат.

– Абида, зачем ты ведешь нас к…

Девушка распахнула дверь в самом конце коридора и бросила:

– Нигаар нам поможет.

– С чем же? – спросил голос изнутри.

Им навстречу направилась пожилая женщина, тяжело опираясь на трость. За ней спешила служанка. При виде окровавленного ножа в пальцах Абиды прислужница испуганно округлила глаза.

Девушка продемонстрировала Нигаар свое оружие.

– Я сделала, как вы сказали. Зарезала его, – дрожащим голосом сообщила она, словно только сейчас осознала случившееся.

Служанка истошно закричала, а потом зажала себе рот рукой.

Нигаар стукнула ее тростью по ногам.

– А ну не голоси, – отрезала хозяйка и повернулась к Абиде. Ее взгляд лучился надеждой. – Абида,