ты смогла сделать то, на что еще никто не решался. Ты сотворила невозможное! Нож вошел точно в сердце?

– Не знаю. Я просто его ударила. Было целое море крови.

Нигаар нахмурилась.

– А решающий удар ты нанесла?

Джамиль догадывался, к чему она клонит, и ему это совсем не нравилось.

Абида покачала головой.

– Я два раза ткнула его под ребра и ушла.

– То есть ты даже не проверила, умер ли он? – Нигаар схватилась за сердце. – Просто бросила сахаба и сбежала? Ну что за дурочка, – тяжело вздохнула она.

Абида опять покачала головой.

– Нет, не проверила, – срывающимся голосом призналась она. – Просто не смогла. Я всё испортила, да?

Нигаар зажмурилась. Она даже не пыталась скрыть разочарование.

– Изверги вроде Раны Хамида обычно очень живучие. Как можно было так оплошать? Врезала бы тебе, да сил нет. Едва на ногах стою. Теперь он непременно убьет тебя. Да что там, всех вас.

Джамиль прижал дочь к себе, защищая от нападок хозяйки.

– Бегум-сахиба… – начал он, но Нигаар вскинула руку, не дав ему договорить.

– Скорее, заходите в мои покои, – велела она и развернулась. – Вам повезло, что сегодня мне прислуживает одна Фарина, а не другие девчонки. Никто и не подумает вас тут искать. Во всяком случае, поначалу.

– Что вы делаете, бегум-сахиба? – испуганно воскликнула Фарина. – А если господин выжил? Что он с вами сделает, когда узнает, что вы помогли беглецам?

Нигаар вырвала свою руку из пальцев служанки и едва не упала, но успела перенести вес на трость.

– Фарина, своих дочерей я уберечь не смогла, но спасти эту девочку в моих силах. Она единственная из всех, кто не струсил и посмел его ударить, и, если я хоть как-то могу облегчить ей жизнь, я так и сделаю.

Джамиля захлестнуло волной благодарности к пожилой даме.

– Как нам вас отблагодарить, бегум-сахиба?

– Рано еще для благодарностей. Очень надеюсь, что Рана мертв, – проговорила Нигаар, и, хоть она и стояла спиной к Джамилю, ее голос подсказал, что она улыбается. – С каким удовольствием я сотру в порошок его империю! Всех прихвостней в тюрьму отправлю – и Шершаха, и моего братца-предателя. – Она обернулась к своим гостям и кивнула Джамилю: – Сальма мне рассказала, что ты отец Абиды. Сколько же испытаний тебе пришлось преодолеть, чтобы ее спасти! Не понимаю, почему Рана не мог относиться к своим девочкам так же. О какой чести можно вообще говорить, если убиваешь собственных дочерей! – Она горестно покачала головой. – Вы что, оглохли? Скорее заходите ко мне в комнату.

– Но почему вы нам помогаете? – спросил Джамиль.

Нигаар закатила глаза.

– Ну каков глупец. Если мы сейчас начнем объясняться, нас всех точно убьют. Уверяю тебя, охранники, которые вот-вот ворвутся в дом, дураков на дух не переносят. Идем скорее.

Все трое двинулись за хозяйкой без дальнейших расспросов. Фарина снова взяла госпожу под руку. Нигаар тяжело дышала: быстро шагать и разговаривать одновременно ей было ох как непросто.

– Едва услышав шум, я сразу отправила остальных служанок в домик обслуги. Последнее время Наркоконтроль нас рейдами не баловал, но мне хотелось перестраховаться на случай перестрелки, чтобы никто из моих помощниц не пострадал. Только Фарина уходить отказалась. Минуты шли, и вскоре я поняла, что никакой это не рейд: не было ни полицейских, ищущих улики, ни криков с улицы. Но только когда Сальма с воплями ворвалась ко мне в комнату, в душе у меня зажглась надежда. Уж как Фарина только меня ни останавливала, а я все равно встала с кресла и пошла к коридору: уж очень хотелось своими глазами увидеть, как убивают Рану. Хотелось плюнуть ему в лицо, – проговорила Нигаар. Рука, которой она сжимала трость, подрагивала.

– Может, вам передохнуть немного, отдышаться? – предложил Джамиль. Ему самому не терпелось поскорее добраться до укрытия, но он понимал: торопить госпожу опасно, еще хватит удар от перегрузки – и что тогда? Без нее они точно не спасутся.

Нигаар бессильно опустилась в одно из кресел, запрокинула голову и прижала затылок к гобелену, которым была украшена стена.

– Вы, наверное, меня злодейкой считаете, – еле дыша, прошептала она. – Но этот изверг заслуживает смерти.

Джамиль обернулся к двери, в которую они недавно зашли, и встретился взглядом с Шахидом. Времени уже совсем не оставалось.

– Бегум-сахиба, давайте обсудим побег…

Но Нигаар будто совсем его не слышала.

– «Нельзя быть такой своевольной! Ты меня одного должна слушаться! – проскрипела она, подражая интонациям мужа. – Это из-за непокорства твое тело рождает одних девчонок! Если сама будешь послушнее, и тело со временем привыкнет». – Ей на глаза навернулись слезы, но она гневно их смахнула. – Вы даже не представляете, сколько лет я проклинала себя за то, что рожаю девочек. Думала: ну почему я никак не могу укротить свой нрав? Молча сносила все избиения мужа. Позволяла делать с собой что угодно, даже если он причинял мне немыслимую боль. Разрешала то, на что ни одна разумная женщина не согласится. У меня все ноги в шрамах от сигаретных ожогов, а кое-где на плечах и груди не хватает кусочков кожи. А уж как Рана изувечил меня изнутри, даже вспоминать не хочу. Слишком мучительно.

Абида тоже заплакала. Джамиль неотрывно смотрел на несчастную женщину в кресле, которая едва дышала. Все деньги и роскошества мира не смогли уберечь ее от неописуемых зверств. И если Рана так обходился со своей первой женой, матерью его детей, страшно помыслить, что он мог бы сотворить с его дочерью! Нет, нужно скорее уносить отсюда ноги.

– Абида, – позвал он, но дочь его не слышала. Первая и последняя жёны Раны Хамида неотрывно смотрели в глаза друг другу. Казалось, они обе в тот миг испытывали одно и то же глубокое, объединяющее их чувство.

Первой нарушила зрительный контакт Нигаар.

– Фарина, открой-ка дверь на террасу. Выйди туда с самым что ни на есть будничным видом и посмотри, сколько охранников он поставил у этой части дома.

Служанка открыла стеклянную створку и выскользнула наружу.

– Рассказывайте, – попросила Абида сразу же, как служанка ушла.

И тут Нигаар словно прорвало. Она не постеснялась поделиться самыми интимными подробностями своей жизни.

– У меня долго-долго рождались одни девочки, – продолжала она. – Я толстела с каждым годом. И вдруг, хотя этого ничто не предвещало, родился первый сын. А за ним и еще один. – Она рассмеялась. – Я свой долг выполнила. После этого Рана оставил меня в покое. Каждую ночь я так боялась его прихода, что сердце чуть в горле не застревало, но он больше ни разу не лег ко мне в постель.