еще поискать, но сейчас он точно нас не предаст. Он знает, что иначе я прекращу с ним всякое общение.

Через несколько минут – хотя Абиде показалось, что счет пошел на часы, – в толпе незнакомых лиц опять показалось лицо Маджида. Он шел к ним с ребенком на руках. Абида схватилась за Шахида, чтобы не упасть.

Это была ее малышка. Родная дочь.

Ноги у нее подкашивались, но каким-то чудом Абиде удалось выстоять. Она потянулась за ребенком:

– Отдайте мне!

Малышка оказалась совсем легкой. Абида испугалась, что слишком уж сильно прижимает ее к себе. Девочка смотрела на нее с испугом, а потом и вовсе нахмурилась. Абида заплакала: неужели дочка не узнаёт родную мать? А потом сообразила: конечно, не узнаёт. Абида горько, хрипло рассмеялась и быстро заморгала, чтобы поскорее смахнуть слезы, мешавшие как следует разглядеть ребенка. С первого же взгляда на маленькое личико, так похожее на ее собственное, пускай и с некоторыми чертами, доставшимися от Калима, она поняла: это ее дочь. Маджид их не обманул.

Абида подняла глаза и увидела, что отец тоже прослезился. Он протянул руки за внучкой, взял ее и нежно поцеловал в лоб.

– Внученька моя! Абида, вы же с ней как две капли воды похожи, правда?

– Такая красавица, – прошептала Абида.

Маджид прочистил горло.

– Можно вас на минутку? – сказал он и поманил всех троих в укромный угол, подальше от толпы.

Как бы Абида ни презирала Маджида, она понимала, что без его вмешательства на поиски дочери ушли бы недели, а то и месяцы. Так что теперь покорно кивнула и жестом предложила старому полицейскому начать разговор.

– Рана Хамид мертв, – сообщил Маджид. – Мы получили официальное подтверждение. Я пытался пустить среди коллег слух, будто его убила жена, но товарищи Раны… рано или поздно узнают правду. Они вовсе не дураки. Оставаться в городе очень опасно. Ближайшие соратники Раны просто так это не оставят, особенно Шершах. Вот уж кто наверняка бросится в погоню. У него в Лахоре повсюду глаза и уши, как и у прочих дружков Хамида. Они как стая бешеных псов, ей-богу: отыщут любого. Дело не только в мести за Рану Хамида. Просто без него и их общий бизнес умрет, медленно и мучительно. Вы лишили этих людей дохода. Убийство такого влиятельного человека, как Рана, – сногсшибательная новость. Весь город уже на ушах стоит. Даже не сомневайтесь, вас обязательно найдут.

– Наверняка, – подхватил Джамиль. – Сальма, скорее всего, все расскажет подручным сахаба. По счастью, я ей не говорил, откуда мы родом на самом деле.

Маджид не смел смотреть Абиде в глаза и продолжил разговор с ее отцом.

– А кто-нибудь, кроме Раны Хамида, знает название вашей деревни?

Ему ответила Абида:

– Калим, разумеется, и, возможно, апа-джи. А кому Рана мог рассказать, я не знаю.

Маджид почесал в затылке.

– Предположу, что Рана Хамид про вашу родину никому не рассказывал. Он свои тайны тщательно оберегал. Да и Амна вряд ли в ближайшем будущем кому-нибудь что-нибудь разболтает: ее арестовали за торговлю девушками. Я могу вас защитить, но в полиции постоянно случаются утечки. Высок риск, что кто-то выдаст ваше местоположение. Лучше пойти другим путем. Либо вы вернетесь в провинцию и затаитесь там до поры до времени, либо переберетесь всем семейством в какой-нибудь крупный город. В Лахоре вам оставаться опасно, а за его пределами у меня нет никакого влияния, – подчеркнул он и сцепил руки за спиной. – Мне жаль. С удовольствием помог бы, но не выйдет. Во всяком случае, пока сообщников Раны Хамида не арестуют или не убьют, а это наверняка случится не скоро.

– Не можешь помочь – или не хочешь? – уточнил Шахид, выступив вперед.

– Сынок, я уже и так ради вас головой рискнул, хотя совсем не всесильный. И тон смени, будь добр. Я ведь ради тебя стараюсь.

Абида подумала, что все равно не сможет простить Маджида, несмотря на оказанную им помощь и на то, что он отец Шахида. Не сумеет простить, что тот бросил ее в доме апа-джи, где над ней издевались, что и сам мучил и насиловал ее. Такому нет прощения.

Но он вернул ей дитя. Снова забрав дочку у своего отца, Абида почувствовала себя целой. Она заглянула в серые, как у Калима, глаза малышки и поклялась, что ее дочь вырастет совсем не таким человеком, как этот никчемный трус.

– Шакила, – произнесла Абида. – Я назову тебя Шакила.

У Джамиля заблестели глаза.

– Это в честь моей матери, – объяснил он, и в его голосе была не только любовь, но и гордость. Он очень трепетно относился к памяти о своей матери и потому не назвал ее именем ни одну из своих дочек: потому что никто не мог сравниться с его матушкой. Но сейчас, глядя на отца, Абида чувствовала, что он одобряет ее решение и что оно было правильным.

– Ты мало о ней рассказывал, но я успела понять, что это была великая женщина.

– О, Абида, так и есть… так и есть.

Малышка продолжала глядеть на мать как на чужую, а впрочем… что же тут удивительного? Потом девочка сдвинула маленькие бровки и опустила уголки губ, точно вот-вот расплачется. Абида надеялась, что Шакила вспомнит ее, что между ними еще с тех времен, как Абида носила чадо под сердцем, сохранилась связь, пускай и слабая, не прочнее ниточки. Но девочка так ее и не вспомнила. Тогда Абида поцеловала ее в лоб и прошептала:

– Ты моя доченька.

Джамиль тем временем скрестил руки на груди и нахмурился.

– Верно ли я понимаю, – начал он, повернувшись к Маджиду, – что вы не в силах защитить мою дочь, пока она в Лахоре?

Старик пожал плечами.

– Не совсем так. Я могу поселить вас в надежном месте, где ее, скорее всего, не найдут, но прихвостни Раны – далеко не простые люди. У них своя шпионская сеть и связи в полиции. Малейший сигнал – и они примчатся на место за считаные минуты.

Шахид выступил вперед.

– Я останусь с Абидой. А ты, Джамиль, поезжай в деревню, за семьей.

Маджид фыркнул.

– Сынок, не глупи. Ты никогда не жил самостоятельно. Доиграешься, что тебя просто убьют.

Джамиль покачал головой:

– Я глаз с Абиды не спущу. Не повторю давней ошибки.

– Но увезешь в деревню дочь, которую местный пир хочет порвать на кусочки?

Тут Абиду осенило.

– Шахид, поехали с нами. Скажем, что собираемся пожениться, – предложила она и тут же потупилась, осознав, на что его подбивает. – То есть ты вовсе не обязан брать меня в жены. Прости, я не подумала. Просто…

Шахид вдруг крепко обнял