этот деревянный щит на сером граните, позади послышалось какое-то шуршание и, обернувшись, он увидел входящую в зал высокую даму в траурном платье. Она была болезненно худа, но её осунувшееся лицо всё ещё хранило необычайную красоту. Большие чёрные глаза с длинными ресницами были спокойны, на чёрных, блестящих волосах лежалагустая вуаль. Её сопровождали девочка лет тринадцати со светлыми косичками, в меховой жилетке, надетой на тёплое стёганое платье из узорчатого сукна со стоячим воротником, отделанным серебряной каймой, и четыре дамы в тёмных одеждах с неподвижными каменными лицами. Вся эта группа женщин выглядела довольно мрачно и печально, однако, Марк поспешил приветствовать вдовствующую графиню.

Она взглянула на него немного настороженно, но вскоре её взгляд оттаял, и она присела в сдержанном поклоне. Должно быть, она хотела ответить на его приветствие какой-то обычной в таком случае фразой, но неожиданно её опередила девочка.

Глядя в упор на Марка своими огромными голубыми глазами, она произнесла:

— Вы зря приехали сюда. Скоро будет темно, а потом пойдёт снег, который засыплет перевалы. И до того как он растает, умрут пятеро.

Марк замер от неожиданности, встретив этот совсем не детский взгляд. В зале нависла неловкая тишина, которую вдруг прервал истеричный, срывающийся на визг голос графа Эмберлейна:

— Заткнись! Мать, уведи эту сумасшедшую отсюда, пока я не вышвырнул её в пропасть!

Графиня бросила на него холодный взгляд и, едва шевельнув губами, произнесла:

— Идём, Далия, — после чего развернулась и ушла. За ней неохотно плелась странная девочка, и плыли по-прежнему невозмутимые дамы.

— Чёрт бы побрал эту ведьму! — прошипел им вслед граф и, смущенно взглянув на Марка, попытался улыбнуться. — Моя сестра безумна. Она всегда была такой. И не будь она моей сестрой, я уже давно сжёг бы её на костре!

Марк молча кивнул, дав ему знать, что не придал этому происшествию значения, и всё же оно произвело на присутствующих гнетущее впечатление. Поняв это, Эмберлейн поспешно произнёс:

— Вам, наверно, нужно отдохнуть и умыться с дороги! Слуги сейчас проводят вас в ваши покои. Вскоре вас пригласят к обеду в трапезную. Это рядом, — и он махнул рукой в сторону высокой двери за камином.

Марка и Джин Хо проводил старик в коричневом кафтане, поверх которого была надета отороченная мехом безрукавка. Он без конца кланялся, и всё же в его поведении было что-то неприятное, может, потому, что он постоянно отводил глаза и говорил тихим, словно шипящим голосом. Вскоре Марк узнал, что он управляющий замком, зовут его Дермот, и он готов выполнить любые пожелания уважаемых гостей.

Отведённая Марку комната была невелика, с очень высоким потолком, покоившимся на почерневших от времени деревянных стропилах. Возле стены стояла странная кровать, упрятанная в дощатый резной ящик, стенки которого открывались на обе стороны. В ногах разместился длинный узкий сундук. Возле окна — небольшой стол и два обтянутых телячьей кожей кресла. Камина здесь не было, только в углу стояла маленькая кованая печурка, зев которой был закрыт витой решёткой.

Скромность этой обстановки с лихвой компенсировали старинные гобелены покрывавшие стены, между которыми висели ярко раскрашенные, обитые кожей, круглые щиты.

— Там вода и полотенце, — старик указал на столик и поклонился, после чего взглянул на Джин Хо, приглашая его пройти с ним.

— Я останусь здесь, — заявил лис, хмуро взглянув на него.

— Как вам будет угодно, — не удивившись, кивнул старик и ушёл.

— Это значит, гости получают лучшее? — мрачно глядя по сторонам, спросил лис. — Ты такой же граф, как этот Эмберлейн, а может, и более знатный, а он поселил тебя в этой конуре? В его громадном дворце наверняка есть комнаты получше!

— Что с этой не так? — спросил Марк и, подойдя к окну, выглянул на улицу. Стёкол здесь не было, но по бокам виднелись ручки ставен, которыми можно было наглухо закрыть проём.

— Тут тесно! Почти нет мебели!

— Здесь есть кровать, стол и печь. Этого достаточно.

— Кровать? Вот этот гроб на колёсиках?

— Это для сохранения тепла, — пояснил Марк. — И печурка тоже. Ты же видел, здесь на мили вокруг нет леса! Дрова приходится везти издалека, они дороги. Климат суровый. Холодными ночами такую маленькую комнатку обогреть легче, чем большую палату. Кстати, ты знаешь, почему управляющий не удивился твоему желанию остаться здесь, несмотря на то, что в комнате только одна кровать? Потому что, когда холодно, даже мужчины нередко спят в одной постели, чтоб не замёрзнуть. Здесь в этом не видят ничего предосудительного.

За окном уже сгущалась тьма, но ещё можно было рассмотреть суровые горы, поднимавшиеся над окружившей замок пропастью. Марк невольно вздохнул. С улицы потянуло холодом, и он поспешно закрыл ставни.

Лис улегся на кровать и с обиженным видом смотрел на потолок ящика.

— Я предупреждал, что это будет не слишком приятное путешествие, — заметил Марк.

— Я не думал, что будет так скверно, — проворчал лис, приподнявшись. — Мне здесь не нравится. Дикость какая-то! И люди неприятные.

— Особенно этот жрец, — кивнул Марк.

Джин Хо мрачно взглянул на него.

— Этот тип — единственное, что убеждает меня в правильности решения ехать с тобой.

— Почему?

— Потому что он не жрец. Хотя, может, и жрец по должности, но на самом деле это колдун. У него тёмная аура. Он злой. Не люблю таких. Они творят всякие пакости из любви к этому малопочтенному занятию, но у этого ещё к тому же может быть какая-то тайная цель. Страшно подумать, что было бы, если б ты оказался под одним кровом с этим старым прохиндеем без моей защиты, — он бросил взгляд на стол. — Там есть бумага и перо?

— Есть. А зачем они тебе?

— Хочу сделать амулеты и к ночи наклеить их на дверь и окно. Так мне будет спокойнее.

Марк кивнул. Ему тоже не понравился этот старик. Хотя и граф не показался ему симпатичным человеком, а его странная сестра и вовсе вызвала ужас своим предсказанием.

— Что ты думаешь о том, что сказала та девочка? — спросил он, наливая в таз воду, чтоб умыться.

Лис уже поднялся и рассматривал гобелен, на котором было изображено странное шествие. Впереди на белом коне ехал рыцарь в латах, со штандартом, а за ним шли нарядные люди, которые почему-то вели за рога белого козла.

— Что тут изображено?