Снаружи терпеливо ждали возчики с подводами, на которые были уложены тюки с товаром. Они сидели, свесив ноги с телег, и задумчиво проводили взглядом группу всадников, после чего взялись за вожжи.Но Марк этого уже не увидел. Проскакав впереди своих спутников до развилки в лесу, он свернул налево и помчался дальше. Лес скоро закончился, и его снова обступили горы с чахлыми деревцами на уступах.

По пути они несколько раз проезжали мимо обширных ярко-зелёных лугов в сырых низинах, где бродили отары грязных нестриженых овец, похожих на шарики старой ваты. По правую руку промелькнула расщелина с высоким узким водопадом, потом показалась небольшая деревушка, состоявшая из круглых каменных хижин, крытых тёсом. Их провожал лай больших собак, отличавшихся от обычных волков только тем, что уши на их крупных, широколобых головах были висячими.

Эти скромные достопримечательности немного скрасили им путь по бесконечной узкой, постоянно извивающейся дороге, и Марку уже начало казаться, что она никогда не кончится. Небо понемногу темнело, и он с тревогой поглядывал вверх, но это были пока всего лишь тёмные, фиолетового оттенка тучи. Он невольно поторапливал Грома, и тот весело мчался по дороге, не зная усталости. Для такого коня, выведенного специально, чтоб носить на спине массивного рыцаря в полном доспехе с оружием и седельными сумками, Марк был лёгкой ношей. Гром был молод, и для него конюхи не жалели свежего сена и отборного фуража, баловали грушами и яблоками, чистили щётками его шелковистую шерсть, и единственное, чего ему не хватало для полного счастья в просторной конюшне, это вот такого стремительного бега по бесконечной дороге с любимым хозяином в седле. Потому сейчас он наслаждался своим полётом среди высоких гор и радостно вдыхал широкой грудью прохладный, напоённый влагой воздух.

Сумерки всё-таки наступили, окрасив часть горизонта в тёмно-синий цвет, постепенно наплывающий на небеса, словно кто-то нехотя натягивал на них бархатное покрывало. Они успели до темноты. В какой-то момент две скалы сжали дорогу, словно стремились раздавить её своими шершавыми ладонями, и, проскочив этот коридор, отряд выехал на высокую узкую гряду, по верху которой змеилась дорога, а впереди, окружённый пропастями взмыл вверх стоявший на вершине тёмный замок. Марк смотрел на него, не сбавляя скорости, и что-то в его груди невольно дрогнуло перед мрачным величием этого монолита, его высоких, теряющихся в вышине стен, угловатых башен и затерявшегося среди них отделанного каменной резьбой донжона, превращённого в маленький дворец. Сквозь серый туман он видел террасы с балюстрадами, ряды широких арочных окон, в которых тускло горели свечи, и высокий круглый купол, как шлем рыцаря, украшенный шишаком небольшого шпиля.

— Этот замок сложно было бы штурмовать, — почему-то пробормотал он на скаку и сам удивился этой мысли, потому что брать его на приступ не было никакой нужды.

Ворота в крепостной стене были распахнуты, подвесной мост опущен, решётка поднята. И это гостеприимство почему-то показалось Марку неискренним. Может, из-за серого гранита, окружавшего его, может, из-за тумана, затаившегося в пропастях сказочным драконом, а может, из-за того, что сумерки уже постепенно погружали этот странный замок в загадочную полутьму близкой ночи. Как бы там ни было, но арка ворот, приближающаяся с каждой минутой, показалась ему входом в западню.

Копыта коней глухо простучали по мосту, мимо промелькнули факелы, освещавшие короткий туннель в массивной крепостной стене, и он въехал в широкий грязный двор, мощённый давно расколотыми плитами. Он осадил коня, осматриваясь по сторонам, и Гром затанцевал в нетерпении, словно желал продолжить свой бег по горной дороге.

Замок был огромен, Марк этого не ожидал. Он осматривал высокие стены в отдалении, бесконечные запутанные галереи, квадратные сторожевые башни. Двор был размером с городскую площадь и по сторонам застроен хозяйственными помещениями: складами, навесами, амбарами. И везде копошились люди, занятые работой, в серых холщевых штанах и туниках, большей частью светловолосые, они таскали какие-то мешки и вёдра, чинили утварь, огромный кузнец в глубине своей кузни колотил по наковальне тяжёлым молотом, возле большой круглой лохани хлопотали прачки, крупный бородатый мужчина катил куда-то тележку с дровами. Здесь же по двору бродили чумазые гуси и индюшки, в луже у стены лежали пятнистые свиньи, откуда-то слышалось мычание коров.

К всадникам уже спешили конюхи. Большие ворота конюшни были распахнуты, и оттуда доносилось негромкое ржание. Марк спрыгнул с коня и посмотрел вперёд, туда, где высился донжон, связанный с крепостной стеной крытыми галереями. Странное нагромождение построек, где суровая простота горной цитадели соседствовала с вычурными украшениями жилой части и диковатой примитивностью хозяйственных помещений, больше похожих на недавно встретившиеся им на пути домики селян, создавала впечатление запутанного лабиринта. Где-то между их стенами должны были скрываться узкие проходы, глубокие, тёмные колодцы и мощёные площадки, где можно было разместить часть припасов или спрятать в засаде воинов.

— Ваше сиятельство! — услышал он молодой голос и обернулся.

К нему в окружении слуг и воинов спешил высокий молодой человек в дорогой накидке с воротником из рыжеватого искрящегося меха. У него было скуластое бледное лицо, большие голубые глаза и крупный капризный рот. Его густые русые волосы завивались в мелкие кудри и по местному обычаю были разобраны на прямой пробор. Под накидкой виднелся расшитый золотом бордовый наряд, украшенный к тому же графской цепью, из чего Марк заключил, что это и есть молодой граф Эмберлейн.

Он уже хотел поприветствовать его, но внимание юноши вдруг переключилось на Грома, который сердито мотал головой, не желая уходить с улицы в тёмную конюшню.

— Какой конь! — воскликнул граф с восторгом и кинулся к нему, но тот вдруг угрожающе заржал и поднялся на дыбы.

— Тихо! — рявкнул Марк. — Осторожнее, ваше сиятельство! Он не любит чужаков!

— Это ведь южный чёрный грифон? — продолжал восхищаться Эмберлейн. — Я лишь читал о таких. Говорят, что их осталось совсем немного на юге, и самый большой табун держит маркиз де Лианкур.

— Возможно, — не стал спорить Марк, которому раньше как-то не приходило в голову выяснять у деда, где он взял жеребца, подаренного им внуку.

— Вы можете продать мне его? — Эмберлейн с вожделением смотрел на круп Грома, который приведённый в смирение окриком хозяина, теперь спокойно уходил с конюхом, помахивая длинным кудрявым хвостом.

— Этот конь не продаётся, — отрезал Марк, дав понять, что даже не намерен вступать в какой бы то ни было торг.

— Как жаль… — Эмберлейн