Я только отмахнулся, быстро спрятав Янтарную каплю в карман.

— Потом.

Поправив новую рубаху, вышел к стойке встречать посетителей.

И увидел двух ничем с виду не примечательных мужчин средних лет в простой, но добротной дорожной одежде — а другой тут и не увидишь. Один повыше, худой, гладко выбрит. Второй пониже, покрепче, с короткой бородкой. Ни оружия напоказ, ни гербов, ни знаков — путники и путники, каких через мою лавку прошли уже десятки.

Они коротко огляделись, как обычно оглядываются люди, входящие в незнакомое место, и тот, что повыше, кивнул Эрдану.

Лекарь коротко кивнул им в ответ и снова склонился к пиале, ожидая, когда Хорк, который, видимо, вышел по нужде, вернётся. Значит, свои. Знакомцы Эрдана. Ну, мало ли у лекаря знакомых в городе.

Двое подошли к стойке.

— Добрый день, — сказал я, натянув привычную улыбку и поведя рукой в сторону дощечек с меню. — Чем угощать? У нас есть…

И осёкся.

А мужики замерли. И не просто замерли, а напряглись так, будто увидели перед собой не меня, а Теневую рысь.

Улыбка, что была на лице у высокого, сползла в один миг, а взгляд у обоих переменился — стал острым, пристальным, каким-то нечеловеческим. Они коротко и почти неуловимо переглянулись, делая новый шаг.

У меня же по спине непонятно отчего прошёлся холодок. А через Связку пришло недовольство Рау, который заворочался под столом на кухне, но через миг уже вскинулся, ощутив что-то непонятное от этих двоих. И его инстинкты нас ещё не подводили.

Это были опасные люди, и в чём их опасность, я понял только спустя долгую секунду тишины. То ли с помощью Рау, то ли просто интуиция, но вот это расстояние в два шага между нами, на котором они и напряглись, напомнило мне слова Лиры о людях, способных чуять сдвоенное биение Родников Связных, — о Ищейках.

Я невольно сжал кулаки и переставил ногу. В кухне неслышно зарычал Рау, которого мгновенно перехватил Марвин, не позволив ему выйти в зал, а моё сердце заколотилось где-то в горле.

Двое, ещё секунду назад бывшие обычными путниками, теперь стояли передо мной, впившись в меня взглядами. Один сдвинулся чуть в сторону — плавно, незаметно. Второй же даже не пошевелился.

— Странно как-то… — пробормотал высокий, — фон дрожит.

Глава 3

Первое, чему я себя выучил ещё в той жизни, за прилавком, где в лихие времена на огонёк заходили всякие — и пьянь, ищущая, обо что бы разбить лицо, и вышибалы, приходившие «поговорить о крыше», и просто тип с нехорошими глазами, у которого руки сами тянутся что-нибудь свернуть, — так это не показывать, что испугался, потому что зверь чует твой страх раньше, чем ты сам успеваешь его в себе разглядеть.

А эти двое, замершие у моей стойки, кажется, были зверьём похуже уличной шпаны. Не зря же сейчас Марвин держал Рау за стеной.

— Тинг! — раздался его взволнованный голос из кухни. — Всё нормально?

— Да! — ответил я.

Двое переглянулись. Эрдан нахмурился, сидя на углу стойки у стены и прислушиваясь.

— Так что брать будете? — повторил я уверенно, беря с полки первую попавшуюся пиалу и принимаясь тереть её тряпицей, — руки надо было чем-то занять, ведь именно руки, когда им нечего делать, выдают человека вернее всякого лица. — Есть Освежающий, есть от усталости в дороге, есть просто крепкий и даже успокаивающий…

Высокий не ответил.

Он вперил в меня свой взгляд, словно пытался увидеть то, что невидимо. Будто в душу смотрел, куда-то сквозь рёбра, куда-то, где ровно бился мой Родник Души — сдвоенный с Рау.

— Молодой ты для мастера, — обронил он наконец, и голос вышел ровный, без нажима, оттого и мерзкий вдвойне. — Сколько тебе? Шестнадцать-то есть?

— Достаточно, чтоб чай заваривать, — усмехнулся я и аккуратно поставил протёртую пиалу донцем вверх, глухо стукнув о доску.

Бородатый, который до сих пор молчал и стоял чуть в стороне, всё это время не переставал двигаться — плавно, по полшага, незаметно, как двигается второй охотник, заходящий зверю с фланга, — и вот он сместился ещё раз, отрезая мне угол, где был выход из-за стойки.

Детский сад. Они что, и правда думают, что я вот так возьму и попробую сбежать от двух восходящих, пусть и не таких сильных, как Варг? У меня была только одна надежда: я скосил взгляд на Эрдана. Только вот…

— Место у тебя странное, мастер, — сказал бородатый голосом ниже, чем у первого. — Тихое, хорошее, и гости влиятельные. Мы потому и зашли, что нахваливали нам твой чай, — повёл он головой, оглядывая зал будто бы ленивым взглядом, в котором ничего ленивого не было. — Но фон у тебя и правда здесь рябит.

Я едва сдержался, чтобы не скрипнуть зубами, и вместо этого вскинул брови.

— Не понимаю, о чём вы, — и постарался держать лицо скучающим, недоумевающим, каким его держит человек, которому вдруг заговорили на незнакомом наречии. — Чайная у меня. Какой ещё фон?

— Фон, — повторил высокий, и уголок рта у него дёрнулся не в улыбку, а в гримасу человека, разнюхавшего наконец тот запах, за которым шёл. — Тянет от тебя, парень, знаешь как? Стоишь весь обычный, чаёк завариваешь, а Родник у тебя вразнобой бьётся, двойным ритмом, будто их два, а не один, и это, я тебе скажу, очень редкая штука.

Он подался ближе, опершись ладонями о стойку, и дерево под его руками едва слышно скрипнуло.

— За такое иные люди платят жизнью.

Врать было бесполезно, я это понимал ясно, как приказ, — они не спрашивали, они уже знали, они учяли, — и отпираться «ничего не понимаю» значило только тянуть время, а бежать было некуда, потому я и тянул его, как мог.

Нахмурившись, сам опёрся на столешницу и пододвинулся к высокому, раздираемый уже изнутри эмоциями Рау, а он там, в кухне, в руках Марвина, не радость испытывал, совсем не радость.

— Уважаемый, — едва ли не прошипел я, нагло глядя ему в лицо, — мне повторить, что это чайная и ни о каком фоне и каком-то там биении я знать не знаю?

А мысли тем временем неслись галопом, перебирая всех, кто был в чайной, и отбрасывая одного за другим. Марвин? Он, наверное, может их как-то отвлечь,