охлаждающий чай пригодился, — постучала она ногтем по столу. — Жара на тракте стояла — не приведи Бессмертные, а твой сбор освежал так, что народ оживал прямо на глазах.

Я слушал и ждал продолжения. Похвала — это, конечно, штука хорошая, но явно же не просто так она мне это говорит. Или просто так?

— Одно только мне не понравилось, — она чуть прищурилась, а я понял, что нет, не просто так. — На третий день чай почти выдохся. Освежающий тёплым стал, будто простая вода, да еще и горькая, а Ледяная крепь свойства свои растеряла. Проясни мне этот момент, Тинг.

Ну, этого я ждал.

— На это и был уговор, госпожа, — начал я ровно и поспешно добавил, когда она вскинула бровь, а меня обдало жаром ее силы: — Я вам пробную партию за так, а оплата только после вашего возвращения.

Опаляющее давление Нагии откатилось, и я незаметно выдохнул и добавил:

— Это нормально, госпожа. Чай — не алхимия. Вот скажите мне — вы горячий чай пьёте, когда он остыл?

Нагия чуть склонила голову набок, постучала пальцем, требуя, чтобы я продолжал.

— Никто не пьёт остывший чай, — заговорил я снова. — Он теряет вкус, аромат, теряет половину того, ради чего его вообще заваривали. С холодным сбором ровно наоборот, но суть та же. Пока он свежий да холодный — он полон силы. Но стоит под солнцем постоять, нагреться, как все свойства и уходят. Природа у него такая, и нельзя это называть браком.

Она помолчала, обкатывая это в голове, потом медленно кивнула.

— Складно говоришь, — выдала она, потерев шрам над бровью. — И, что меня удивляет, — честно. Я уже и отвыкла от такого среди торговцев.

— Врать вам себе дороже, — усмехнулся я.

— Это верно, — уголок её рта чуть дёрнулся, что у неё, кажется, считалось за улыбку. Она подтянула к себе одну из дощечек, пробежала глазами. — Теперь о деле. Чай твой дело свое сделал, поэтому за ту партию плачу так: три средних камня за бурдюк Освежающего, десять — за Ледяную крепь.

Я мысленно прикинул. Пятнадцать за освежающий, пятьдесят за крепь. Шестьдесят пять средних камней. Чуть больше, чем один высокий. Десятая часть моего долга — вот так, за одну пробную партию. Да это же отличная новость!

Внутренне порадовался, но лицо я постарался удержать серьезным и деловым. Негоже мне, старику, радоваться, как мальчишке перед деловым партнером. Но Нагия, видимо, поняла мое молчание по-своему и добавила холодно:

— Хранился бы он у тебя не три дня, а неделю, тогда бы и место торгу было бы.

— Справедливо, — только и сказал я.

После чего она выложила из сундучка на краю стола мешочек монет и пододвинула ко мне.

Я аккуратно взял теплый, увесистый мешочек и убрал его в заплечную суму.

— И вот ещё что. — Нагия закрыла сундучок и посмотрела на меня прямо, сложив руки в замок. — Есть у тебя другие чаи?

— Смотря для чего, — ответил я уклончиво.

— Для восстановления после тяжелого дня.

Я задумался на миг. В голове тут же завертелись комбинации трав, которые могли бы раскрыться в холодной заварке, и которые при этом дали бы эффект восстановления… Что-то стало складываться, но это нужно пробовать.

— Может, и сделаю такое, — ответил я осторожно, не желая обещать того, в чём не уверен. — Надо подумать, что с чем сочетать. Холодный чай — штука капризная, не всякая трава в нём раскроется.

— Подумай, — кивнула она. — Если получится, то о цене договоримся отдельно.

Подтянув к себе толстую тетрадь в кожаном переплете, она что-то черкнула в ней и, не поднимая головы, обронила:

— Теперь о новом заказе. Через неделю уходит следующий небольшой обоз. Мне нужно… — она заглянула в записи, — полтора десятка бурдюков Ледяной крепи и четыре десятка Освежающего.

Я выпрямился на табурете так, будто мне за шиворот кипятку плеснули.

— Пятьдесят пять бурдюков? За неделю? — вырвалось у меня против воли.

— Именно столько, — спокойно подтвердила она, будто речь шла о трёх.

— Госпожа Нагия, — потёр я переносицу, собираясь с мыслями. — При всём уважении — у меня одна пара рук. И те не казённые. К тому же у меня лавка, в ней бывают посетители, и я не могу бросить их на неделю и только и делать, что готовить ваши чаи. Пять с половиной десятков штук — это невозможно.

— Деньги за это хорошие выйдут, — сказала она ровно, что-то помечая в тетради, а потом подняла на меня взгляд. — Сколько там у тебя долг?

Я устало вздохнул, даже не пытаясь гадать, откуда она узнала о долге. Все-таки она не последний человек в городе.

— Не важно, — отмахнулся я, и вот тут земной торгаш во мне заскрипел зубами.

Хорошие деньги — это она так говорит, глядя со своей стороны стола. А с моей стороны за этими бурдюками стоит совсем другое.

Это время — часы за балансировкой элементов Дыхания, до ломоты в спине и жжения в руках. Это силы — потому что после пяти бурдюков меня уже качает от усталости. Это энергия Родника, которую надо восстанавливать медитацией по утрам и вечерам, ведь по ночам восстанавливать нельзя, иначе можно выжечь каналы. Это травы — Холодянка, Живосил, Ветропух, которых у меня попросту не хватит на столько бурдюков, сколько бы Минк и Рау ни таскали их из Леса.

И это вода. Колодезная. Та самая, без которой всё это пусть и не просто подкрашенная водичка, но чай с «низким» качеством. Про воду я, конечно, промолчал.

— Вы правы, это хорошие деньги, — сказал я, тщательно подбирая слова. — И я бы рад. Но дело не только в руках и даже не в усталости. Дело в травах. У меня их попросту не хватит на такой заказ, да и сил тоже, — развел я руками. — А те травы, что есть, я не могу извести под ноль — мне ещё лавку держать, ещё лекарства сестре искать.

Нагия чуть подалась вперёд, и в голосе прорезалась знакомая сталь.

— Ты уже забыл? У нас с тобой контракт, Тинг. Крупный заказ — выполняешь в срок, что бы у тебя ни творилось. Сам под этим кровью подписался.

— Забыл? — прокаркал я,