из одной тюрьмы в другую, он бесследно исчез, будто растворился в пустой карете, оставив на сидении снятые металлические наручники. Зловещий некромант вновь был объявлен в розыск. На этот раз в международный.

* * *

Тем временем Глафира шла на поправку. Она уже ходила по палате в сопровождении Татьяны и даже спускалась в госпитальный сквер. Отставной майор Сергей Юрьевич Мельников целыми днями находился рядом с Глашей. Вся ее больничная палата была ныне заставлена букетами цветов. Таня делала вид, что очень рада наличию нового Глашиного покровителя, но все также, тайком, по ночам плакала, кляня собственную бесприютную судьбу.

Мельников нравился Глафире. Нет, в ее душе не вспыхнуло сильного чувства к этому офицеру. Но она отвечала ему взаимностью по причине его пылких признаний. Она видела, что он ей не лжет. Что он и вправду сильно влюблен. А еще она была благодарна ему за собственное чудесное спасение.

Ее разум старался не возвращаться к той ужасной ночи, из-за которой в ее висках появилась легкая паутинка седины. Она упорно гнала от себя воспоминания о зловещей мессе некромантов, где ее кровь сливали по желобу в большой сосуд. Доктор прописал ей успокоительные капли. И она забывалась глубоким сном, без сновидений. Однажды она забыла их принять на ночь, и прежний кошмар прорвался в ее сновидение.

Она стояла нагая, с раздвинутыми ногами, среди толпы некромантов, а ее теплая кровь струилась ручейком в невидимый сосуд. В этом сне кровью были перепачканы ее белые груди, шея, живот и ноги. Реки крови журчали и по обеим сторонам от жертвенного алтаря. Но дверь падала от напора сильных ударов, и приходил ОН. Но это был не отставной майор Мельников. Это был не Сережа… В дверном проеме, за абрисом высокой мужской фигуры, ярко светила огромная луна, и виднелся край лавандового поля, сияющий в ночи ярким лиловым светом. Это был Володя. Ее незабвенный Махнев. Она трепетала от нежности и любви. Володя протягивал к ней руки, веревки и оковы таяли. Словно стая черных крыс, рассыпалась и толпа некромантов.

– Я спас тебя, любимая, – шептал он. – Ты свободна.

– Мне не нужна свобода, я люблю тебя. Забери меня к себе.

– Нет, – он тихо качал головой и снова удалялся.

Его белая рубашка еще долго виднелась в ночи, пока не превращалась в едва заметную точку. А Глафира оставалась одна, печалясь о том, что он вновь оставил ее. Он снова ушел.

После этого сна она проснулась в слезах и приняла успокоительные капли.

* * *

На утро следующего дня доктор объявил Глаше, что готов ее выписать. И что она должна соблюдать предписанный режим и раз в месяц приезжать на осмотр. Сергей Юрьевич пришел к ней в это утро в военном мундире, с букетом белых роз. Глаша смущенно смотрела на него. Она была уже причесана и одета в свободное летнее платье, без корсета. Корсеты на время запретил носить доктор. Щечки Глафиры покрывал нежный румянец. Бинты на руке были сняты. О порезах напоминал лишь тонкий свежий шрам на запястье.

– Глафира Сергеевна, я пришел, просить вашей руки.

– Сергей Юрьевич, я ведь уже говорила, что…

– Умоляю, молчите. Вы не сможете, не посмеете разбить мне сердце отказом.

– Я вовсе не отказываю вам, – прошептала Глаша. – Я просто призываю вас хорошенечко подумать. Повторюсь, я не та, с кем вы можете связать собственную судьбу.

– Вы, именно та!

– Вы не сможете выйти со мной в свет.

– Глашенька, любимая, – Сергей сел на колено возле ее ног. – У меня есть небольшое состояние, которого хватит нам и нашим детям, но я вовсе не светский человек. И мне совершенно плевать на мнение общества. Я его презираю. Если вы согласны, мы завтра же уедем в деревню, в мое имение.

– Это сейчас я вам люба, а как поссоримся, так вы упрекать начнете за те годы, что я в пороке провела.

– Богом клянусь, что никогда я не посмею упрекнуть вас. Разве вы в том виноваты? Вины вашей нет, это судьба так с вами жестоко обошлась.

– Я не одна. Со мной Татьяна.

– Ну, разумеется. Если вы обе желаете, мы возьмем нашу Танечку с собой. За то время, пока вы лежали в госпитале, мы успели с ней хорошо подружиться. Она очень милая и добрая девушка. Я готов просить ее ехать вместе с нами.

– Это вы, Сережа, очень добры. Я согласна, – Глафира сдержано улыбалась.

* * *

– Ох, опять куда-то ехать, – немного ворчала Татьяна. – Давно ли в Италии разные собирались. И вот на тебе, теперь в Костромскую губернию что ли? И где такая?

– Туда, Танечка. Там у Сергея Юрьевича имение. Костромская губерния граничит с нашей, Нижегородской.

– Глаша, послушай меня, – Таня опускала руки. – Я отдам тебе деньги, они вам пригодятся. А сама уеду.

– Куда это ты собралась?

– В монастырь Псковский поеду. В монахини постригусь.

– Ну, вот еще. Поедет она. Да, кто же тебя отпустит? И слушать ничего не желаю. Собирайся живо. Сейчас приедем, будем обживаться, а Сережа поедет в Нижний, встретиться с Рыловым. И потом в церковь они вместе должны пойти. В общем, будет настаивать на разводе. Он говорит, что все это решит за деньги. Надо, чтобы Сергею выдали «разводное письмо». Он сказал, что в противном случае, мы будем с ним писать ходатайство в Святейший Синод.

– Ой, да пока те ответят, сколько воды утечет, – качала головой Татьяна

– Думаю, что Рылов не станет противиться, если ему хорошо заплатить. А по мне, то пусть причиной развода называет мою неверность. Пусть…

– Вот, покойнички Махневы дел учинили. Их ужо нет, а ты все в кабале. А вдруг Елистратишка заупрямится?

– Таня, да он за деньги маму родную продаст.

– Ну, дай бог, – Таня перекрестилась.

* * *

Имение Сергея Юрьевича Мельникова находилось в Варнавинском уезде, Костромской губернии. Двухэтажный каменный особняк и множество хозяйственных построек находились в довольно уютном месте, недалеко от реки Ветлуги.

Стояла середина августа. Ночи были уже прохладны, а днем все также жарко. Сергей Юрьевич вел себя немного сдержано. Прилюдно он не оказывал Глафире знаки внимания. Казалось, что к нему в гости приехала ближайшая родственница или сестра. Немногочисленная прислуга смотрела на Глашу с интересом. Удивлена была и тетка отставного майора, проживающая в соседней деревне.

Сергей водил Глашу по просторным и залитым солнцем комнатам особняка. Смущенно краснея, он показывая ей три пустых спальни на втором этаже, гостиную и множество других комнат. В одном из залов стоял светлый рояль. Глаша присела