class="p1">Перенесем наш мысленный эксперимент в относительно далекое будущее, в невиртуальный мир, который использует энергию Солнца для получения практически безграничных технологических мощностей. Чтобы не беспокоиться о невиртуальном теле, предположим, что люди добровольно решили загрузить себя в виртуальные миры (те, кто отвергает виртуальный реализм, вольны оставаться в невиртуальном мире). Чтобы обеспечить изобилие услуг на уровне изобилия материальных благ, я предположу, что ультракомпетентные системы искусственного интеллекта выполняют функции врачей, учителей и уборщиц. Эти системы искусственного интеллекта не осознают себя (в этом случае не возникает моральных проблем) и легко дублируются.

Как будет воплощено виртуальное изобилие при рыночной системе? Джон Кармак, соавтор «Doom» и бывший технический директор Oculus, сказал: «С экономической точки зрения, в виртуальном мире вы можете предоставить гораздо больше ценностей большому количеству людей». Согласно одному из сценариев, изложенному в недавней статье в журнале Wired*, корпорации будут соревноваться в продаже людям недорогих «особняков на пляже» в виртуальных мирах. В статье эта ситуация обрисована как антиутопия, но, если виртуальный реализм верен, жизнь в VR в итоге может оказаться лучше, чем жизнь за ее пределами.

Тем не менее капиталистическая версия вряд ли станет утопией постдефицита. В рыночной системе всегда будет существовать премия за новейший виртуальный мир или новейшую систему искусственного интеллекта. Это требует искусственного дефицита*, при котором распределение товаров ограничено. Более того, как только системы искусственного интеллекта в значительной степени заменят трудящихся людей и сконцентрируют богатство в корпорациях, снова возникнет угроза дефицита. Как безработные будут платить* за свои виртуальные миры? Потребуется ввести универсальный базовый доход. Но даже в этом случае трудно представить, как можно стабильно и справедливо распределить бо́льшую часть богатства в корпорациях, особенно после того, как люди перестанут быть движущей силой инноваций.

Несколько проще понять, как могло бы работать виртуальное изобилие, если бы за виртуальные миры отвечало государство, а не корпорация. Государство способно гарантировать гражданам достаточный доход для жизни в виртуальном мире постдефицита. Технологии станут доступны всем. Неслучайно в видении Карла Маркса устройство идеального общества предполагало изобилие, а не дефицит. Сценарий виртуального изобилия вызывает немало вопросов (Будут ли утрачены основные человеческие ценности? Будет ли поставлена под угрозу свобода? Будет ли система стабильной?), но здесь меня беспокоит, главным образом, его влияние на равенство.

Не стоит ожидать, что доступность любых товаров и услуг приведет к эгалитарной утопии. Начнем с того, что существует множество «позиционных» благ, которые зависят от положения человека в мире и являются дефицитными по самой своей природе. Например, слава – это позиционное благо. Знаменитым может быть не каждый. То же самое верно и для власти. Изобилие материальных благ в виртуальном мире не обеспечит изобилие позиционных благ, и данные блага станут значимее. Если одни группы обладают большей политической властью, чем другие, мир с виртуальным изобилием не будет по-настоящему эгалитарным раем.

Есть еще одно важное замечание. Пусть виртуальное изобилие и может в какой-то мере устранить распределительную несправедливость, равенство – это гораздо больше, чем просто распределительная справедливость. В знаковой статье 1999 года «В чем смысл равенства?»* американский философ Элизабет Андерсон отстаивает реляционный взгляд на равенство, согласно которому первостепенную роль в этом вопросе играют социальные отношения между людьми, включая власть, доминирование и угнетение. В частности, именно угнетение стало мотивационной силой великих движений за расовое и гендерное равенство. Даже если товары и услуги распределяются поровну, общество не может быть эгалитарным, если в нем существует притеснение.

Легко представить, как нынешние источники угнетения перенесутся в виртуальные миры. Для одних групп доступ к виртуальным мирам может оказаться гораздо более легким, чем для других. Угнетение по признаку расы, пола, класса, этнической и национальной идентичности имеет глубокие корни. Виртуальные миры могут усложнить положение новыми формами воплощений, кроме того, они не устранят причины ненависти. В VR также появятся новые формы притеснения. Системы искусственного интеллекта изначально могут быть угнетаемы людьми. Однако, вероятно, в итоге эта ситуация развернется на 180 градусов.

Легко вообразить, как обитатели виртуальных сред окажутся во власти людей, контролирующих эти среды из физического мира. Можно также представить разительно отличающуюся картину: по мере того как VR-миры будут становиться все более востребованными, люди в невиртуальном мире начнут восприниматься как граждане второго сорта.

Эти многочисленные поводы для угнетения подкрепляют друг друга. Американский теоретик права Кимберли Креншоу ввела термин «интерсекциональность»* для обозначения способа взаимодействия нескольких идентичностей: опыт угнетения чернокожей женщины – это не просто сумма притеснений за то, что она чернокожая, и за то, что она женщина. Аналогично, индивид из низшего класса в виртуальном мире может подвергаться угнетению не только из-за принадлежности к низшему классу или из-за того, что он виртуален, но и из-за пересечения этих признаков. Системы искусственного интеллекта в виртуальных мирах будут притесняемы не по тем же причинам, что системы искусственного интеллекта в невиртуальных мирах. При таком количестве различных пересечений формы угнетения способны усиливать друг друга.

Подлинное равенство требует устранения этих подавляющих отношений между существами всех видов. Перехода к многочисленным виртуальным мирам недостаточно, чтобы это обеспечить. На самом деле такой переход поспособствует появлению новых форм неравенства. Таким образом, у нас нет оснований полагать, что виртуальные миры легко превратятся в эгалитарные утопии. Тем не менее виртуальный реализм позволяет увидеть, как виртуальные миры потенциально способствуют установлению равенства, по крайней мере, в некоторых его аспектах.

Мысленные эксперименты дают лишь ограниченное представление о нашем возможном будущем. Скорее всего, в реальности цивилизация станет развиваться совершенно иными путями, которые мы пока не способны предугадать. Но если наша привычная среда обитания преобразуется в мир, в центре которого будут виртуальная реальность и искусственный интеллект, то нам стоит ожидать, что за этим последует реструктуризация общества. Это, безусловно, приведет к политическому перевороту, а возможно, и к революции.

Часть седьмая

Основы

Глава 20

Что означают наши слова в виртуальных мирах?

Классический слоган симуляций изначально принадлежит философу Дэниелу Деннету и гласит: «Смоделированный ураган вас не намочит!» В 2005 году ураган «Катрина» опустошил Новый Орлеан. Однако симуляция урагана «Катрина» никому не причинила бы вреда. Не оставила бы ни на ком ни капельки.

Деннет подразумевает, что ждать от смоделированного урагана шквального ветра – то же самое, что трепетать перед словом «лев». Симуляции ураганов имеют дело с описаниями ураганов, а не с реальными ураганами.

В диалоге 1981 года «Тест Тьюринга: беседа в кафетерии»*, написанном моим научным руководителем Дугласом Хофштадтером, содержится опровержение слов Деннета и раннее утверждение о симуляционном реализме. Один