– Его считали безумцем, потому что он до самой смерти утверждал, что боги могут повелевать временем. Я вырос на этих историях. Будучи всего лишь мальчишкой, слушал их затаив дыхание. Потом стал презирать деда за то, что он выставлял всех нас на посмешище. Именно из-за него я выбрал математику. Это наука с четкими правилами. – Тристан поднимает рукав еще выше и проводит пальцем по моим линиям. – Что они означают? И почему вы крадете у нас время?

Я должна испугаться. Но после смерти Калипсо и встречи с Минасом страха во мне не осталось. Просто не хочется, чтобы Тристан возненавидел меня. Я и так на пределе.

– Мы не крадем время, – медленно говорю я. – Мы называем это сбором. Мы защищаем время от вашего расточительства. Оно не бесконечно.

– Сбор, – повторяет он. – Насколько я понимаю, сбор – это когда ты сам что-то вырастил, выносил, а потом собрал. Вы же ничего подобного не делаете. Просто ждете, пока кто-то отвлечется. А ты хоть раз задумывалась, что, может быть, именно в этот момент человек нуждается в своем времени больше всего? У нас и так куча проблем. С чего ты взяла, что имеешь право судить нас? – спрашивает Тристан с безжалостной суровостью, изучая меня, словно насекомое под микроскопом. – Когда я был ребенком, дед пугал меня вами. Говорил, что если буду бездельничать, то вы придете и заберете мое время.

– Мы не собираем время у детей. Мы берем только то, что вы не используете, – пытаюсь я объяснить.

Он приподнимает бровь, но отпускает мою руку.

Я подтягиваю колени к груди, чувствуя облегчение от того, что он теперь знает правду и мне не нужно больше врать.

– Ты рассказал об этом другим?

– Нет. Ты поэтому здесь? Чтобы забрать у нас время? – спрашивает он прямо. – Ты украла его у Финолы?

– Нет! – выпаливаю я. – Я бы никогда не забрала время ни у нее, ни у Малии, ни у Сэйнта.

– Но у меня – да? – Его голос звучит почти беззвучно.

Раньше я бы солгала, чтобы достичь цели. Но Тристан умен и в любом случае уже все понял.

– Ты – мое экзаменационное испытание.

– Что это значит? – Теперь в нем говорит ученый. Он хочет услышать факты, прежде чем сделать какой-то вывод. Наверное, если бы я призналась, что должна собрать время у его друзей, он бы меня тут же убил. Но пока побеждает любознательность.

– Я собирательница, – начинаю я. – Моя задача – собирать время. Всегда понемногу, никогда – слишком много. И только в те моменты, когда вы его не цените.

– А откуда ты знаешь, ценим мы его или нет?

– Я чувствую. Это мой дар.

Он выжидательно молчит, словно этого объяснения ему недостаточно.

– В конце обучения нам назначают одного человека, – поспешно продолжаю я. – Тебя выбрали для меня.

– Ты уже что-то забрала у меня?

Я качаю головой:

– Нет. Ты хорошо оберегаешь время. Я полагаю, все дело в том, что ты не хочешь терять ни секунды с Финолой. Но есть еще кое-что… Ты используешь свое время не только на себя, но и отдаешь его другим.

Он глубоко вздыхает:

– Я не знаю, как жить, если ее не станет. Все изменится.

– Ты будешь проживать каждый день заново, – осторожно говорю я. – Ты будешь нужен ее братьям. Ты будешь помнить ее. Ту жизнь, что вы разделили вместе. – Еще пару недель назад я бы не произнесла этого вслух. Прошлое должно оставаться в прошлом, но разве воспоминания – пустая трата времени? Я и сама постоянно вспоминаю прошлое. Я растираю лицо руками. Джуна однажды спросила меня об этом и оказалась права. Вот в чем смысл экзамена – не в том, чтобы собрать время у тех, кто не дорожит им, а в том, чтобы доказать свою верность. Оставаться верной декретам, даже когда это трудно или невозможно. На самом деле я уже провалила эту проверку, но не жалею.

– Могу я еще раз посмотреть? – прерывает Тристан мои мысли.

Я ненадолго замираю, а потом закатываю рукава тонкого свитера. Он снова проводит кончиками пальцев по линиям времени. Когда Аттикус трогал их, у меня шли мурашки по телу и казалось, что он прикасается к моей душе. Сделает ли он это еще когда-нибудь?

– Красиво, – говорит Тристан. – А ты можешь вернуть время назад? Можешь отдать Финоле то, что возьмешь у меня?

– Нет, – шепчу я в ответ, и мое сердце сжимается от боли, когда я слышу надежду в его голосе. – Это абсолютно невозможно.

– Ей нужно еще немного времени, – умоляет Тристан. – Пока я не найму контрабандиста, который добудет лекарство. Пожалуйста, Эйвери. Возьми все мое время. Я отдам его добровольно, если только ты дашь его ей.

Я встаю.

– Это так не работает, – быстро говорю я. Хотя почему, собственно, и нет? Вопрос вполне справедливый. – Мне пора.

– Но ты только что пришла. Ты должна ей помочь. – Тристан тоже поднимается и возвышается надо мной на целую голову. До сих пор ему удавалось держать свои эмоции под контролем, но сейчас он близок к тому, чтобы потерять самообладание.

– Я не могу, – выдыхаю я и иду прочь, но он следует за мной. Надо было солгать. Финоле, вероятно, оставалось жить всего несколько часов, и это разрывает его изнутри. Меня же убивает то, что я вижу его в таком отчаянии. Я сворачиваю за угол, но он хватает меня за руку и прижимает к стене.

– Возьми у меня сколько нужно, – рычит он. – И отдай ей, черт побери. – Его хватка усиливается, и он давит на раны, нанесенные лентами времени. Я подавляю стон. Его кадык дергается вверх-вниз, дыхание сбивается, а потом между его ресницами появляется слеза. – Я готов умолять, если хочешь.

– Не нужно, – шепчу я. Совсем недавно он потерял своего лучшего друга. Теперь должен отпустить еще и Финолу. Он хороший человек и заслуживает того, чтобы прожить до старости вместе с любимой. Но это не в моей власти, и я хотела бы, чтобы он понял это. Я кладу свободную руку ему на шею, и он прижимается своим лбом к моему.

В его глазах таится бездна отчаяния.

– Я больше не выдержу, – шепчет он. – Слышишь? Не могу смотреть, как она умирает. Я должен отпустить ее, но не могу. Но и смотреть, как она уходит, невыносимо. – Его лицо искажается от боли, словно он готов разрыдаться прямо сейчас.

Я обнимаю его, и он кладет голову мне на плечо. Дрожь проходит по всему его телу, а в следующую секунду он обхватывает меня