Клейн виртуозно расширил угол обзора. Его всевидящий взор безошибочно запеленговал экипаж, неспешно катящийся к резиденции парламентария Махта — особняку номер тридцать девять по улице Бёклунд.

И на сей раз у оконного стекла, вальяжно созерцая проплывающие мимо уличные пейзажи, сидела отнюдь не серая крыса. Место грызуна занял молодой мужчина, щеголяющий в шелковом цилиндре и накинутом поверх плеч черном плаще.

Смоляные волосы, непроницаемо-черные глаза, впалые щеки и широкий лоб. Его правый глаз украшал изящный, вырезанный из кристалла монокль, а на губах играла легкая, едва уловимая усмешка. Ошибки быть не могло: перед ним во плоти предстал «Богохульник», «Ангел Времени», отпрыск самого Создателя — Амон!

И пускай Клейн загодя морально готовился к подобному исходу, его нервы всё равно мгновенно натянулись как стальные струны, а по всему телу прокатилась волна пробирающего до костей, леденящего холода.

Амон без малейшего стеснения явил свой подлинный облик. Однако, виртуозно умыкнув судьбу крысиного полубога, Он в глазах всех окружающих оставался лишь заурядной серой крысой. Ни одна живая душа даже не почуяла подвоха.

В этом читались пугающие, отдаленные отголоски тех самых талантов, что демонстрировал Его брат, «Ангел Фантазий» Адам. Оба фокуса внушали первобытную жуть, проникающую тем глубже, чем дольше о ней размышляешь, вот только их истинная природа разительно, фундаментально отличалась!

«Не укрывай меня серая мгла, и не сумей я зачерпнуть куда больше мощи из этого таинственного измерения — я бы тоже остался слеп как котенок…» — разрываясь между искренним облегчением и всё еще саднившим чувством тревоги, Клейн начал плавно расширять свой всевидящий «взор», скрупулезно прочесывая округу в поисках остальных клонов Амона.

В сравнении с ювелирной пересадкой судьбы, грязные следы «паразитирования» выдавали себя куда более кричаще.

Увы, на сей раз Клейн так и не нащупал ни единой зацепки.

Ни на пассажирах экипажа, ни на тянущих карету лошадях, ни даже на окрестных деревьях или в самом воздухе не обнаружилось и малейших признаков чужеродной скверны!

«А ведь это в корне расходится с откровениями того древнего „дедули“ Леонарда… Разве одно появление Амона не должно неминуемо тянуть за собой целый рой Его двойников? Неужто Он смекнул, что „Маг причуд“ под крылом Богини Ночи уже взял Его на карандаш, и теперь резонно подозревает, что улица Бёклунд утыкана незримыми капканами? Стало быть, Он решил не лезть на рожон и заслал лишь одного-единственного клона на разведку?» Клейн сурово сдвинул брови, выстраивая эти дерзкие гипотезы. Юноша откровенно растерялся, не представляя, как грамотно разыграть эту партию в свете столь неожиданного расклада.

Впрочем, он кристально ясно помнил заверения Паллеса Сороастра: стоит им лишь стереть в порошок одного клона, как старец возьмет след и пустит в расход всех до единого аватаров Амона в Баклунде. А раз прямо сейчас на улице Бёклунд ошивается лишь одна-единственная мишень — это же просто идеальный, безупречный шанс для удара!

«Сперва не мешало бы выслушать вердикт истинного эксперта…» — не теряя ни доли секунды, Клейн силой мысли соткал на нижнем конце длинного бронзового стола силуэт «Мира» Германа Воробья, заставив двойника смиренно и благоговейно вознести мольбу:

«О великий господин Шут, покорнейше прошу передать Леонарду Митчеллу: Амон явил Себя. Он объявился в особняке номер тридцать девять по улице Бёклунд, вот только клон там всего один…»

Параллельно с этой молитвой Клейн ни на йоту не ослаблял хватку, маниакально отслеживая каждый дюйм экипажа. Его взор выхватил Хейзел, облаченную в изящное светлое платье. Девушка плавно спустилась по подножке и зашагала к парадным дверям собственного дома.

Щеголяющий моноклем и черным плащом Амон с абсолютной, вальяжной безмятежностью следовал прямо за ней, даже не помышляя прятаться. Вот только снующая вокруг прислуга оставалась слепа как котята: для лакеев и горничных пространство за спиной их юной госпожи казалось абсолютно пустым, ну или, в крайнем случае, там маячило какое-то до одури неприметное животное.

Какая-то горничная, случайно бросив взгляд под ноги, вздрогнула от испуга. Она уже было распахнула рот, намереваясь истошно завизжать, однако в то же мгновение напрочь забыла, зачем вообще открыла рот.

Миновав вестибюль и направившись к парадной лестнице, Амон изящным жестом поправил свой вырезанный из кристалла монокль и лениво сунул руки в карманы плаща.

Прямо из Его плоти один за другим начали хищно вырываться полупрозрачные, сегментированные черви. Эти твари проворно, словно змеи, расползлись во все стороны, в мгновение ока бесследно растворившись в воздухе.

От одного лишь вида этой леденящей душу чертовщины Клейна, намертво сжимающего «Скипетр Морского бога», пробрал пронизывающий до костей озноб, а волосы на затылке встали дыбом. В памяти ослепительной вспышкой воскресло то самое пугающее описание талантов «паразитирования» Амона, выданное Паллесом Сороастром:

Инфекция сродни чуме!

…………

В последнее время Хейзел пребывала в поистине лучезарном, приподнятом настроении. Как-никак, выяснилось, что ее драгоценный наставник вовсе не сорвался в бездну безумия! Весь тот леденящий кошмар оказался лишь суровым испытанием на прочность, которое она с триумфом выдержала.

И в награду за свое мужество девушка не только выудила целый ворох бесценных, фундаментальных знаний о сокрытом мире Потусторонних, но и докопалась до истинной сути эликсиров, в совершенстве овладев искусством их усвоения. Более того, ей наконец-то выпал долгожданный шанс вознестись и стать «Ученым-криптографом»!

Ныне она уже гордо носила титул Потусторонней седьмой Последовательности!

«Кто бы мог подумать, что у этого мира имеется столь завораживающая, магическая изнанка… Интересно, когда же мне посчастливится перешагнуть заоблачный рубеж и стать полубожеством, окончательно и бесповоротно возвысившись над жалкими смертными?» — Хейзел скользнула мечтательным взглядом по висящим на стене массивным часам и, инстинктивно погладив урчащий, подтянутый живот, твердо решила уговорить матушку подать послеобеденный чай чуть раньше срока. В конце концов, званых гостей сегодня не предвиделось.

Днем она выскользнула из дома под благовидным предлогом обеда в ресторане, но на деле эта уловка понадобилась ей лишь ради того, чтобы забрать наставника и выкроить время для своего «отыгрыша». Куска в горло она так и не взяла.

Дойдя до этой мысли, девушка перевела почтительный взор на своего учителя, мирно возлежащего на пушистой меховой подстилке прямо на диване. Серая крыса как раз вальяжно приподняла переднюю лапку, привычным жестом потирая правый глаз.

— Не желаете ли чего-нибудь перекусить? — с глубочайшим, искренним пиететом осведомилась Хейзел.

Крыса плавно опустила лапку и с ленивой расстановкой отозвалась:

— Обойдусь.

— Как скажете, учитель, — Хейзел послушно развернулась. Прошагав пару метров, она сноровисто распахнула двери своей спальни.

Прямо за порогом, в коридоре, неподвижно застыла её личная служанка. Горничная отрешенно, с легкой ленцой