Ах да, готов биться об заклад: ты и сам ни сном ни духом не ведаешь о его истинных корнях. А ведь происхождение у этой побрякушки ох какое непростое…

Глава 1005

Четвертая часть

Облаченный в личину «Победителя» Энъюни и щеголяющий моноклем Амон совершенно не походил на коварного лазутчика или безжалостного убийцу. Напротив, Он вел себя как учтивый гость, с бьющим через край, искренним упоением живописуя свои заблаговременные приготовления и подлинную подноготную «волшебного зеркала» Арродеса.

Внезапно Его тирада оборвалась на полуслове. Сидящий напротив Дуэйн Дантес в мгновение ока съежился, обернувшись серой, перепачканной в грязи крысой.

Грызун резво вскинул правую переднюю лапку, поправив воображаемый монокль на глазнице.

В эту же самую долю секунды в саду особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд, прямо посреди кустов цветущих роз, соткался из пустоты силуэт Германа Воробья — худощавого юноши с резкими чертами лица, смоляными волосами и карими глазами.

Буквально мгновение назад Амон, виртуозно заговаривая зубы пленительной беседой, исподтишка отпочковал от себя «Червя Времени». Бестия отчаянно силилась просочиться в подлинное тело Клейна, дабы завершить паразитирование. Хвала небесам, сыщик, чьи нервы были натянуты как стальные струны, безошибочно считал угрозу по едва уловимой ряби на «нитях духовного тела». В самый критический, переломный миг он молниеносно поменялся местами со спешно слепленной марионеткой!

Абсолютно бесшумной тенью Амон, всё так же в облике молодого метиса, вновь материализовался прямо перед носом у Клейна.

А за Его спиной с высоты третьего этажа плавно спикировал прозрачный червячок о двенадцати кольцах, благополучно юркнув обратно в плоть хозяина.

И в это самое время весь сад словно сошел с ума. Из-под земли полезли дождевые черви, из древесной коры посыпались жуки, а из густых теней брызнули крысы. Эта разношерстная, живая масса либо плотным кольцом стягивалась к месту дуэли Германа Воробья и Амона, либо же в панике уносила ноги подальше.

Вся эта показная, ангельская терпеливость Клейна к речам Амона преследовала одну-единственную, прагматичную цель: выиграть драгоценные секунды для лепки марионеток!

В конце концов, «Маг причуд» без кукол в рукаве — что солдат без винтовки!

Амон и не думал пороть горячку и бросаться в лобовую атаку. Изящно поправив зажатый в глубокой глазнице монокль и скользнув взглядом по сторонам, Он с лукавой усмешкой на губах произнес:

— Твои собственные повадки с потрохами выдают все твои уязвимости. Для наставника, собаку съевшего в искусстве обмана, того спектакля, что ты только что разыграл, с лихвой хватит, чтобы намертво вцепиться в твое больное место.

— Балансируя на самом краю гибельной пропасти, ты пустил в расход лишь крыс, букашек, птиц да дождевых червей. Ты даже не помыслил обратить в марионеток тех мажордомов, горничных и лакеев, что ютятся в доме. И о чем же это вопит? О том, что твой моральный компас всё еще не сбит. Ты по-прежнему мнишь себя человеком и на дух не переносишь идею причинять вред безвинным.

— Нащупав этот рычаг, я могу играючи довести тебя до полного нервного срыва, даже если мой аватар уступает тебе в мощи. Заставлю умолять о смерти, но так и не дарую её.

— Ах да, чуть не забыл: можешь смело сворачивать свои потуги исподтишка накинуть удавку на мои «нити духовного тела». Видишь ли, те путы, за которые ты дергаешь — краденые. И принадлежат они твоему мажордому, твоей горничной и твоему кучеру. Продолжишь в том же духе, и, боюсь, тебя сожрет невыносимая, жгучая совесть.

Умыкнуть можно даже «нити духовного тела»⁈ Нет, это больше смахивает на виртуозное перенаправление угрозы… Лицо Клейна едва заметно дрогнуло, и он благоразумно оборвал контроль над нитями Амона.

Вся его былая выдержка и готовность внимать чужому трепу зиждились на тайной надежде: шаг за шагом, исподволь обратить аватар Амона в свою собственную куклу.

Положа руку на сердце, для подлинного «Мага причуд» подобная вязкая, затяжная битва с тайным перетягиванием каната должна была стать идеальным, излюбленным сценарием. Увы, на сей раз фортуна столкнула его с «Богохульником» Амоном — монстром, восседающим на самой вершине Пути «Мародера». И пускай перед ним стоял лишь один из Его многочисленных клонов, даже этот огрызок мощи лишал сыщика малейшего пространства для маневра.

«В глубине души Клейн грешным делом подозревал, что вся эта тирада Амона — лишь очередной виртуозный блеф. Вот только раскусить фальшь он был не в силах, а бросаться вслепую в эту рулетку попросту не отваживался.»

Именно в такие тупиковые моменты на сцену и должен выходить «Зритель»!

— Столько слов, и всё впустую? Ты ведь распинаешься явно не ради того, чтобы выкроить шанс на паразитирование. Уж тебе ли не знать, что взять на абордаж «Мага причуд», чей взор безошибочно читает «нити духовного тела», не нанеся ему предварительно сокрушительного удара, практически немыслимо, — Герман Воробей неотрывно сверлил Амона взглядом, внезапно разрубив тишину своим ледяным, безучастным голосом.

Амон лишь раскатисто, добродушно усмехнулся:

— Наконец-то до тебя дошло.

— Ты умыкаешь мою судьбу? — Клейн вновь молниеносно поменялся местами с очередной марионеткой, заставив свой подлинный силуэт калейдоскопом вспыхивать и гаснуть в самых разных уголках сада.

— Отнюдь, — Амон отрицательно покачал головой. Лениво сунув руки в карманы брюк, Он с вальяжной улыбкой продолжил: — Это «волшебное зеркало» Арродес так угодливо расстилается перед тобой и беспрекословно исполняет твои капризы. Это кристально ясно вопит о том, что ты — фигура куда более высокого полета, нежели мне казалось поначалу. В конце концов, я не какой-то там отбитый на голову рубака из Пути «Тирана», чтобы вслепую, напролом воровать чужую участь. Хе-хе, интуиция настойчиво шепчет мне: вздумай я напрямую влезть в твою шкуру, как всё мигом пойдет по совершенно нежеланному, скверному для меня сценарию.

— С какой стати ты вообще решил, что Арродес бьет передо мной поклоны? В судьбе Флоры Якоб подобных откровений отродясь не водилось, — Клейн в личине Германа Воробья с легким шелестом возник прямо на ветвях дерева.

Мириады его кукол всё так же безостановочно, хаотично тасовали свои координаты.

Амон неспешно выудил руку из кармана и задумчиво потер подбородок:

— Разве я только что не обмолвился? Пришлось убить изрядное количество времени, дабы скрупулезно распутать этот клубок и докопаться до первоисточника. О да, я заглянул на огонек в Церковь Бога Пара, перекинулся парой слов с Арродесом. Увы, эта стекляшка оказалась донельзя строптивой: предпочла корчиться под моими пытками, но так и не выплюнула твою истинную подноготную. Какая