панику он не стал. Плавно отпустив цилиндр и выпрямив спину, юноша коротко кивнул:

«У меня к вам безотлагательное дело. Потребуется ваша помощь».

А ведь тот самый искусный морок тоже был бессовестно умыкнут Амоном! Хвала небесам, откат «Перезагрузки» благополучно вернул украденное законному владельцу, вот только в пылу суеты кукловоду банально не хватило времени вновь натянуть на себя образ Дуэйна Дантеса.

«Сам господин „Мир“, уже шагнувший на ступень полубога, бьет челом и просит подсобить? Неужто его рассудок вновь дал фатальную трещину и требует экстренной терапии? Да нет, не похоже…» — Одри, слегка прикусив губу и разрываясь между жгучим любопытством и пьянящим предвкушением, изящно отложила перьевую ручку. Грациозно поднявшись, она с абсолютной серьезностью отозвалась:

«Никаких проблем».

Клейн благоразумно не стал сотрясать воздух лишними прелюдиями. В пару широких шагов сократив дистанцию, он мертвой хваткой вцепился в изящное предплечье мисс «Справедливости». В следующую же секунду их силуэты начали дюйм за дюймом истончаться, пока не растворились в небытии, не оставив и следа.

Миг спустя они уже бесшумно вынырнули прямо перед закрытыми дверями гостиной особняка номер тридцать девять по улице Бёклунд.

«Так вот каково это — прославленное „Странствие“?» — изумрудные глаза Одри лукаво блеснули, и она уже было порывалась засыпать спутника вопросами, как вдруг всем нутром почуяла тяжелую, давящую атмосферу. Донесшийся из-за створки истошный, пронзительный визг мгновенно стер с её лица остатки легкомыслия, налив черты ледяной, профессиональной суровостью.

«Пациентка находится там?» — со знанием дела, уверенно осведомилась она.

«До чего же благодатно иметь дело со „Зрителем“ — слова ловят на лету, никаких тебе утомительных разжевываний…» — Клейн утвердительно угукнул и произнес:

— Именно так. Девушка угодила в жернова паранормального инцидента, хлебнула животного страха и теперь балансирует на самом краю пропасти потери контроля. В вашем арсенале сыщется фокус, дабы скрыть себя от взоров остальных зевак в комнате?

Положа руку на сердце, в этом вопросе не было ни малейшей нужды. Банальная, масштабная иллюзия играючи разрубила бы этот гордиев узел. Да и когда купол «сокрытия» наконец-то спадет, в дырявой памяти простых смертных вряд ли осядут хоть какие-то внятные крохи произошедшего. Вот только сыщик, в свое время воочию лицезревший пугающую, абсолютную невидимость самого Адама, сгорал от жгучего любопытства: доросла ли мисс «Справедливость», топчущаяся на шестой Последовательности, до подобных виртуозных трюков?

«Господин Мир сгорает от любопытства… Какая вопиющая редкость… Сдается мне, он наконец-то соизволил сменить свою глухую, непробиваемую броню на маску потоньше. Воистину, примерный пациент, неукоснительно следующий моим предписаниям…» — Одри едва уловимо, грациозно качнула подбородком:

«Вполне».

Обронив это, она вопросительно взглянула на Германа Воробья. Дождавшись ободряющего кивка, девушка изящно легла ладонью на дверную ручку и шагнула за порог.

Парламентарий Махт вкупе с леди Лианой в упор не замечали вторжения ослепительной красавицы, продолжая суетливо и нервно перебирать варианты вызова лекаря. А Хейзел всё так же жалась в углу, содрогаясь всем телом, словно затравленный, выброшенный на мороз щенок.

«Мисс Хейзел…» Будучи прожженным «Зрителем», Одри обладала поистине фотографической памятью — забыть однажды увиденное лицо было для нее физически немыслимо.

Скрупулезно просканировав плачевное состояние девушки, аристократка сурово свела брови. Слегка повернув голову к Герману Воробью, она тихо попросила:

'Хм, мистер Воробей, не сочтите за труд в двух словах обрисовать, в какое пекло она умудрилась угодить?

«Лишь досконально прощупав корень проблемы, мы сможем вырвать его с корнем, не теряя драгоценных минут».

Клейн, загодя прокрутивший в голове нужные тезисы, отчеканил с сухой, бритвенной лаконичностью:

'Девчонка — Потусторонняя из Пути «Мародера», угодившая в ученицы к весьма мутному полубогу. Её наставник имел неосторожность перебежать дорогу клону «Богохульника» Амона. В итоге ублюдок не только пустил его в расход, но и виртуозно умыкнул саму его судьбу вкупе с личиной.

'Оседлав эту маску, Амон ядовитой плесенью просочился в ее дом, «паразитировав» на отце, матери, горничной и прочей прислуге. А буквально пару минут назад, когда мы устроили этому клону кровавую баню, она воочию узрела леденящую истину: её отец — это Амон, мать — Амон, и весь штат лакеев — тоже сплошь Амоны! Хм, разумеется, само имя «Амон» ей ни о чем не говорит, но она железобетонно осознала, что её родных сожрала какая-то хтоническая, невообразимая тварь.

«Если вас гложут иные вопросы, не играющие критической роли в психотерапии, благоразумнее будет приберечь их до нашего следующего собрания».

«Богохульник Амон⁈ Господин Мир со своими соратниками вновь стер в порошок клона Амона… стоп, целую свору клонов⁈» Одри содрогнулась от искреннего ужаса. Девушка на чистых инстинктах метнула взгляд на парламентария Махта и его супругу, силясь, но так и не сумев вообразить: как эти респектабельные люди могли таить в себе пугающего паразита, став марионетками чужой, первобытной воли.

«Отец — паразит, мать — паразит, любимая горничная и слуги — сплошь фальшивки…» — Одри мысленно перекатывала на языке откровения господина «Мира», и чем дольше она вникала в их суть, тем сильнее ее пробирал леденящий, животный страх. Аристократка невольно примерила этот гротескный кошмар на собственную семью.

К горлу подкатил удушливый ком, и она рефлекторно, молниеносно окатила саму себя успокаивающей волной «Умиротворения».

«Этот паранормальный мир всегда дышит такой первобытной, беспощадной жестокостью, или же это лишь разовые, досадные сбои?» — восстановив душевный баланс, едва слышно прошептала она.

Одри даже не стала дожидаться, пока суровый Герман Воробей соизволит ответить. Как-никак, наслушавшись леденящих душу баек на собраниях Клуба Таро, она и сама кристально ясно знала этот безжалостный вердикт:

Всегда!

Вновь устремив взор на съежившуюся Хейзел, Одри, чье сердце обливалось неподдельным состраданием, изящно приблизилась и опустилась на корточки, первым делом пустив в ход спасительное «Умиротворение».

Девушка мутно, слегка заторможенно вскинула голову. Её взору предстало безупречное, лишенное малейшего изъяна лицо и бездонные, сияющие изумрудным светом глаза.

В эту самую долю секунды ей почудилось, будто она вновь перенеслась на тот самый бал, воочию узрев, как эта ослепительная леди спускается к ней, словно ниспосланный небесами ангел.

Дыхание Хейзел заметно выровнялось, а паника начала отступать. В кристально чистых лазурных… нет, изумрудных глазах незнакомки плавно расходилась гипнотическая рябь, источая первозданный, глубокий и убаюкивающий покой.

«Отбросьте тревоги, не поддавайтесь страху, этот мрак уже рассеялся…» — Одри, виртуозно жонглируя талантами «Гипнотизера», наводила мосты напрямую с ментальным телом Хейзел. Сквозь эту незримую пуповину она явственно слышала истошные, разрывающие душу вопли и ощущала тот самый первобытный, давящий ужас, что был необъятнее гор и глубже океанов.

Молниеносно сопоставив тяжесть пережитого с нынешним состоянием пациентки, юная аристократка выковала железобетонный