Сыщик скупо, утвердительно угукнул:

— Детали обсудим позже. Если вкратце: дабы выжечь баклундских аватаров Амона дотла и не оставить следов, нам пришлось задействовать ангела.

— Если в будущем тебе не посчастливится пересечься с Его клоном, даже не помышляй о том, чтобы тягаться с Ним своими силами. Рви когти и при первой же возможности возноси мольбу о спасении. Хм, Его фирменный почерк — монокль на правом глазу и маниакальная тяга к изощренным, леденящим душу розыгрышам…

«Задействовали ангела… Интересно, кого именно? Того самого „Консула Смерти“, посланника из домена „Судьбы“, или же…» Одри инстинктивно вскинула голову, устремив взор в небеса. Там, словно прибитые к невидимому полотну, безмятежно застыли облака. Ни единого дуновения ветра, ни малейшего движения — пейзаж походил на мастерски выписанную театральную декорацию на фоне беспросветного мрака.

Уподобившись прилежной ученице, внимающей наставлениям сурового профессора, аристократка с тяжелой серьезностью кивнула:

— Я намертво впечатаю это в память.

Парочка продолжила свой путь, не сбавляя шага. То погружаясь в звенящее молчание, то перекидываясь ничего не значащими светскими фразами, они благополучно миновали ворота особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд.

Спустя еще несколько томительных минут в малой гостиной резиденции Хейзел.

Парламентария Махта вкупе с остальными домочадцами внезапно накрыл дикий, неконтролируемый порыв. Прямо там, где они сидели, люди синхронно вскинули руки. Сцепив пальцы в замок и прижав их к лицу, они истово, с пугающим благоговением принялись возносить мольбы, чеканя сакральные титулы Богини Вечной Ночи.

Одному богу известно, сколько минуло времени, как они вдруг разом зашлись в оглушительном, разрывающем грудь кашле. Приступ был настолько неистовым, что из глаз брызнули слезы, а по подбородкам потекли слюни.

Кха! Кха! Кха!

В этой судорожной, бьющей по нервам агонии каждый из них, сам того не ведая, выплюнул изо рта полупрозрачного червячка, чье тельце состояло ровно из двенадцати колец.

Едва эти диковинные твари коснулись ковра, как тут же бесследно растаяли в воздухе, словно их отродясь не бывало. Никто из присутствующих так ничего и не заметил.

В точности такой же гротескный спектакль разыгрался и в прочих уголках улицы Бёклунд, однако наваждение спало так же стремительно, как и началось. А тот самый непроницаемый, давящий мрак, что сковал небеса, невесть когда рассеялся без остатка. Облака вновь ожили, лениво поплыв гонимые легким бризом.

Под аккомпанемент надрывного родительского кашля Хейзел дюйм за дюймом вынырнула из беспамятства. Девушка искренне, до глубины души недоумевала, с какой стати она умудрилась отрубиться на диване прямо посреди послеобеденного чаепития.

Разум настойчиво шептал ей, что сегодняшний день должен был принести лишь лучезарную радость, вот только выдавить из себя даже жалкую улыбку она была физически не в силах. В груди тяжелым, свинцовым камнем свернулась необъяснимая, разрывающая сердце тоска и боль.

Уловив обеспокоенные, полные родительской заботы взгляды отца и матери, она не ощутила ни капли привычного тепла. Напротив, девушка инстинктивно вздрогнула и затравленно вжала голову в плечи, уподобившись забитому, дичащемуся социофобу, на дух не переносящему чужого внимания.

Хейзел кристально ясно понимала, что подобная жалкая робость в корне противоречит ее горделивой натуре, но обуздать собственные, рефлекторные реакции ей было не по зубам.

Впрочем, копаться в причинах этой странности она не стала, напрочь лишенная малейшего намека на подозрительность. Отрешенно потянувшись к столу, она продолжила механически жевать десерты.

Парламентарий Махт и леди Лиана барахтались в точно таком же мутном омуте. Им всё казалось, будто на самом краю сознания маячит нечто критически важное, но нащупать эти зыбкие воспоминания они так и не смогли.

…………

Улица Бёклунд, дом номер сто шестьдесят. В залитой светом из распахнутых портьер главной спальне.

По ту сторону кофейного столика прямо из воздуха внезапно соткался человеческий силуэт. То была не кто иная, как предводительница аскетов, настоятельница Монастыря Вечной Ночи и первая среди тринадцати архиепископов Церкви Ночи — мадам Арианна! Женщина щеголяла в донельзя грубой, аскетичной рясе, перехваченной поясом из древесной коры, а ее ступни были абсолютно босы.

Взгляд настоятельницы выхватил Дуэйна Дантеса с его благородной проседью на висках, который как раз, слегка подавшись вперед, неспешно поднимался с дивана. А прямо перед ним, на столешнице, безмятежно покоились ровно девять полупрозрачных, сегментированных червяков.

— Добрый день, мадам Арианна, — Клейн отвесил тяжелый, почтительный поклон. — Исключительно благодаря вашему милостивому покровительству мы с блеском выжгли всех баклундских клонов Амона. Покорнейше прошу вас избрать свою долю из этих трофеев.

Сыщик загодя подстраховался, приставив к каждому бедолаге, пережившему паразитирование, незримую марионетку. Виртуозно жонглируя иллюзиями, он без шума и пыли прибрал к рукам всех изрыгнутых «Червей Времени».

Внимая речам юноши, Арианна благоговейно очертила на груди четыре точки по часовой стрелке и истово отозвалась:

— Хвала Богине.

Она не стала ломаться или разводить лишние светские политесы. Плавно вскинув правую руку, архиепископ повелела двум «Червям Времени» послушно взмыть в воздух и мягко опуститься прямо ей в ладонь.

— Амон почти стопроцентно выстроит свои гипотезы. Впредь тебе надлежит держать ухо востро и не терять бдительности, — скупо, но веско предостерегла Арианна. Обронив это, ее фигура начала дюйм за дюймом таять в пространстве, словно стертая с холста реальности невидимым ластиком.

Безмолвно проводив взглядом исчезнувшую настоятельницу, Клейн грузно опустился обратно на диван. Сноровисто придвинув к себе бумагу с пером, он принялся строчить депешу Леонарду Митчеллу.

Юноша вознамерился выпытать у старика: на какие еще паранормальные фокусы годятся эти «Черви Времени», помимо ковки амулетов «Похитителя судеб»!

Сыщик резонно рассудил: пустить всю оставшуюся партию исключительно на эти талисманы — затея до одури пресная и однобокая. Подобный арсенал слишком легко законтрить, да и в нестандартных мясорубках он окажется бесполезен. А значит, кровь из носу нужно раскопать альтернативные варианты их применения!

— Если использовать «Червя Времени» как сосуд, но пустить в ход узоры и печати, отличные от сакрального символа «Шута», то и итоговая мощь артефакта наверняка будет разительно отличаться от «Похитителя судеб». И в этом искусстве Паллес Сороастр — непревзойденный, подлинный эксперт.

Сноровисто запечатав депешу, Клейн выудил губную гармошку авантюриста, поднес мундштук к губам и легонько дунул.

Прямо из пустоты абсолютно бесшумно соткалась Рейнетт Тинекер, всё так же небрежно удерживающая за волосы свои четыре златовласые, красноглазые головы. Все восемь её рубиновых глаз на долю секунды замерли, а затем синхронно, как по команде, впились в оставшихся семерых «Червей Времени», безмятежно покоящихся на кофейном столике.

Жуткая посланница буравила трофеи немигающим взором добрых три секунды, после чего наконец отвела взгляд и послушно