ум и щит от ментальных атак; бумажный двойник-оберег, способный отвести фатальный удар и ментальный прокол; ремень, играючи гасящий урон от стихий „Солнца“ и „Молнии“; ну и пухлый бумажник, набитый на добрые три сотни фунтов…» — только-только приняв подношение и низвергнувшись обратно в реальный мир, Клейн беззвучно, с толикой белой зависти присвистнул. Опустившись за письменный стол, юноша извлек на свет полупрозрачного червя.

Хватило лишь одного взгляда на эту копошащуюся дрянь, чтобы у сыщика заломило виски. Память тут же услужливо подкинула свежие воспоминания о той чудовищной, разрывающей агонии, когда его собственное духовное тело рвали на куски.

Это был не кто иной, как отпочковавшийся от его собственной плоти «Червь Духа». Драгоценный материал, заготовленный специально для ковки гонорара «Змею Судьбы» Уиллу Осептину.

Юноша уже нащупал кристально ясный алгоритм, как именно скопировать ту самую реликвию, способную на краткий миг вернуть этому монстру былую мощь. Замысел строился на том, чтобы пустить в дело «Червя Духа» как идеальный сосуд, а поверх него высечь тот самый безупречный сакральный символ, скопированный им ранее. Этот узор должен был сработать как ключ, дарующий прямой отклик из таинственных чертогов над серой мглой.

И недавнее гадание обнадеживающе твердило: всё пройдет без сучка без задоринки.

'Если препарировать суть, эта реликвия — лишь жалкий суррогат одного из талантов «Ученого древности», третьей Последовательности Пути «Провидца». Способность виртуозно выудить из глубин истории, у самого себя в прошлом, крохи былой силы на мимолетный срок… Раз уж я дарую отклик от имени самого «Шута», осечек быть не может…

'Зияющая брешь тут лишь одна: этот самый символ настолько объемен, пропитан первобытной мистикой, зубодробительно сложен и фатально опасен, что выжечь его на банальной металлической пластине попросту немыслимо… Если верить наставлениям Уилла Осептина, придется с головой провалиться в медитацию. И уже оттуда, подстегивая духовность, плести этот узор напрямую, прямо по живому «Червю Духа»…

«Выгорит дело — непременно состряпаю такую же игрушку и для себя. Уж до смерти хочется одним глазком взглянуть на свой былой облик. Прощупать, куда именно забросит меня этот фокус: в сопливое детство Клейна Моретти или прямиком в тот самый „Кокон“, болтающийся под Световыми вратами… Окажись это второй вариант — нужно будет кровь из носу вычислить, сколько веков я там провисел…» — с этими глубокомысленными догадками Клейн плавно соскользнул в транс. В чертогах его разума принялись вырисовываться сложные, извивающиеся символы. Юноша ювелирно направлял духовность, дабы она, зеркаля ментальный эскиз, просачивалась в реальность и намертво въедалась в плоть «Червя Духа».

Процесс оказался поистине каторжным и многослойным. Шаг вправо, шаг влево — и весь труд летел в тартарары.

Незримые руны одна за другой ложились на извивающееся тельце «Червя Духа». И внезапно Клейна пробила мелкая дрожь. Прозрачный червяк прямо у него в руке самопроизвольно вспыхнул и в долю секунды осыпался невесомым прахом.

Ошарашенно уставившись на пустую ладонь, юноша почувствовал, как к вискам вновь подкатывает свинцовая боль. Провалившись в глухое, томительное молчание, он лишь спустя добрую минуту выдавил из себя:

— До чего же тяжко жить…

Глава 1010

Гонорар консультанта

Устало потерев лоб, Клейн как раз собирался отщипнуть от себя еще одного «Червя Духа», как вдруг воздух пошел рябью. Прямо из пустоты, шелестя подолом мрачного, вычурного платья, вышагнула Рейнетт Тинекер, безмолвно застыв подле письменного стола.

В зубах одной из голов, которые госпожа посланница по привычке небрежно удерживала в руке, было намертво зажато аккуратно сложенное письмо.

— От кого весточка? — как бы невзначай поинтересовался сыщик.

Оставшиеся три головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— От… — Начальницы… — Грибного… — Короля…

Грибного короля? Клейн на добрых пару секунд впал в ступор, прежде чем до него дошло, что речь почти наверняка идет о Фрэнке Ли.

А начальницей Фрэнка Ли была не кто иная, как «Адмирал Звезд» Катлея.

— Под Грибным королем вы подразумеваете Фрэнка Ли? — всё еще силясь переварить услышанное, уточнил юноша, протягивая руку за посланием.

Четыре ослепительно прекрасные, златовласые и красноглазые головы, зажатые за волосы, синхронно качнулись вверх-вниз, имитируя утвердительный кивок.

«Надо же, госпожа посланница еще и прозвища раздавать горазда… Стоп, Фрэнк ведь не только на грибах помешан! Его маниакальный „ареал“ охватывает коров, пшеницу, рыбу и даже „Епископов Роз“… Неужто его грибные опыты увенчались каким-то гротескным триумфом, и посланница воочию узрела „Будущее“, доверху заросшее поганками?» Клейн с легким содроганием втянул воздух и торопливо развернул лист.

Он всерьез опасался, что леди «Отшельник» взывает о помощи.

Впрочем, до паники дело не дошло. Юноша резонно рассудил: припри ситуацию к стенке, эта прожженная, матерящаяся пиратка стопроцентно стала бы бить челом напрямую господину «Шуту».

Депеша и впрямь прилетела от капитана «Будущего» Катлеи. Текст гласил с лаконичной прямотой:

'…Королева окончательно утвердила координаты. Среда, одиннадцать вечера, на прежнем месте.

…Одному богу известно, что именно вы наплели Фрэнку Ли, однако он воодушевлен донельзя. Припряг того самого «Ремесленника» к целой горе экспериментов и хвастается, что через каких-то три-шесть месяцев выдаст промежуточный результат. А еще грозится: раздобудь он рецепт эликсира «Друида», смог бы и вовсе перескочить все полуфабрикаты, выкатив готовый продукт. От себя могу лишь добавить: да хранят вас небеса.

…Искренне уповаю на то, что вся эта чертовщина благополучно завершится до того, как рассудок «Ремесленника» окончательно разлетится вдребезги. Бедолага уже начал слезно каяться в своей вере в «Первозданную Луну»…'

«Радоваться мне скорому разрешению продовольственного кризиса в Городе Серебра, или же трястись от страха перед грядущей катастрофой?» Клейн вновь устало помассировал виски. Юноша волевым усилием задвинул эти мысли на задворки сознания: в конце концов, за маньяком приглядывает леди «Отшельник», стоящая в шаге от полубожественного ранга. Грянь какой форс-мажор, она мигом забьет в набат.

Хух… С колоссальным облегчением выдохнув от того, что рандеву с «Королевой Мистики» наконец-то утрясено, он резким щелчком кисти заставил пергамент вспыхнуть алым пламенем.

Проводив взглядом растворившуюся в небытии госпожу посланницу, он только-только изготовился продолжить работу с «Червями Духа», как вдруг его брови сурово сошлись на переносице. Взгляд намертво зацепился за стол и мусорную корзину: осыпавшийся пепел от сгоревшего письма показался ему до одури, невыносимо грязным.

Ведомый чистым инстинктом, Клейн выудил салфетку, педантично до блеска натер столешницу, а затем наглухо захлопнул крышку корзины.

Покончив с этим, он брезгливо оглядел свои едва заметно запачкавшиеся ладони. Подскочив на ноги, сыщик пулей влетел в ванную комнату и с остервенением выкрутил кран.

Пока вода с шумом омывала руки, его боковое зрение