— Сдается мне, талантами к прорицанию так или иначе наделена львиная доля Путей.

Губы «Королевы Мистики» едва заметно изогнулись в усмешке. Издав тихий, исполненный легкой горечи вздох, она произнесла:

— В седую древность многие паранормальные твари грешным делом полагали, что, слив воедино схожие таланты, можно совершить качественный скачок и прорваться на новую ступень. Итог оказался плачевен: все они до единой сорвались в бездну безумия и потери контроля. Лишь когда на свет божий появилась первая «Скрижаль Богохульства», всё сущее наконец-то осознало истину. Подлинный ключ к паранормальной стезе кроется в балансе. В том самом хрупком, смертоносном равновесии, что сродни скольжению по самому краю зияющей пропасти.

«Выходит, таланты одного домена намеренно раздроблены и раскиданы по нескольким Путям? Причем львиная доля оседает на главной стезе, а смежным достаются лишь разделенные остатки? Хм, а живым антипримером служит тот самый „Король Севера“ Улисс из „Дневника путешествий Гросселя“…» — Клейн с головой ушел в эти размышления, благоразумно воздержавшись от лишних расспросов.

Спустя пару томительных минут «Королева Мистики» Бернадетт сама разорвала повисшую звенящую тишину:

— Раз уж иных вопросов не предвидится, предлагаю на сегодня поставить точку.

Выдержав короткую паузу, Клейн кивнул:

— Добро. Случись какая нужда, вы всегда вольны навести со мной мосты через «Адмирала Звезд».

Бернадетт едва заметно кивнула. Её изящный силуэт вмиг налился прозрачностью, осыпавшись целым роем иллюзорных мыльных пузырей.

Пузыри легко разлетелись во все стороны, растаяв в мгновение ока. Изумрудные лозы гороха тут же стремительно сжались, бесследно испарившись в густом ночном мраке.

Клейн, словно подхваченный незримой, бережной дланью, плавно и невесомо опустился прямо на каменную твердь Баклундского моста.

Прижав ладонью шелковый цилиндр, юноша обвел округу долгим взглядом. По обоим берегам плотной стеной высились дома, сочащиеся сквозь мрак редкими, тускло-желтыми огнями окон. Под несмолкающий, мерный рокот бушующей реки и густую пелену ночи весь этот пейзаж дышал умиротворением, тишиной, домашним теплом и первозданным покоем.

«Искренне уповаю, что эта идиллия не разлетится вдребезги…» — с тяжелым, щемящим вздохом проронил Клейн. Его фигура стремительно налилась прозрачностью, поблекла и растаяла в небытии без малейшего следа.

Глава 1012

Один день в сентябре

'Глубокоуважаемый мистер Азик!

'С приходом сентября температура в Баклунде падает с каждым днем. В последнее время на улицах всё чаще можно встретить стариков, кутающих руки в теплые перчатки.

'Как и в минувшем году, город начала затягивать густая пелена тумана. Подобная непогода наведывается к нам день-два в неделю, а то и чаще. Кристально ясно, что очистить атмосферу от смога за пару лет попросту немыслимо — этот процесс растянется как минимум на целую пятилетку. Однако есть и повод для радости: тот самый едкий, удушливый запах в воздухе почти сошел на нет. Мой приятель из рода Крови, к слову, остался от таких перемен в полнейшем восторге.

'Еще одна отрадная метаморфоза: всё больше студентов, почтальонов и мастеровых пересаживаются на велосипеды. Вереницы конных экипажей на улицах заметно поредели. А значит, лошадиный навоз и его неповторимое амбре наконец-то сложили с себя полномочия главных диктаторов баклундского воздуха. Разумеется, экипажи всё еще занимают свою нишу — вы же знаете, эти чопорные, кичащиеся своим статусом леди и джентльмены ни за что не поступятся собственным достоинством. Впрочем, я подметил, что подрастающее поколение в их семьях уже вовсю приглядывается к двухколесным машинам.

'Всё это время я вел жизнь самого заурядного обывателя. Пару раз в неделю обиваю пороги собора Святого Самуила и штаб-квартиры «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования», вношу посильную лепту в их дела и щедро отстегиваю наличность. В часы досуга заглядываю на ипподром, наслаждаюсь театральными постановками и симфоническими концертами, перекидываюсь в картишки в элитных клубах, играю в гольф, а по выходным закатываю собственные или посещаю чужие банкеты, балы и светские салоны.

'Ах да, совсем вылетело из головы: я приобрел загородное поместье. В былые времена оно числилось в активах семейства герцога Негана и носит имя «Мэйго». К нему прилагаются отменные виноградники, собственная винодельня, а также необъятные леса и пахотные земли — хоть урожай собирай, хоть дичь стреляй. Главный особняк выстроен в форме каре с одним отсутствующим крылом, насчитывает четыре этажа и целую прорву комнат. Как-то раз я решил бесцельно побродить по нему и, даже не выходя за пределы вестибюля, намотал добрый десяток тысяч шагов. Убранство там тоже под стать: повсюду громоздятся статуи, стены увешаны картинами, а от изысканной отделки и роскошных сервизов так и веет дворцовым великолепием.

'Возможно, я слегка сгущаю краски — в конце концов, настоящих дворцов мне воочию лицезреть не доводилось. Да и поместье это у меня первое. В памяти то и дело всплывают тингенские времена, когда мы с братом и сестрой ютились в крошечной съемной двушке, засыпая под въедливый запах жженого угля.

'Эту жемчужину мне сосватал генерал-майор Кьюнас Кольг. Обошлась она мне в баснословные двадцать тысяч золотых фунтов. Впрочем, за мои финансы можете не тревожиться: на Южном континенте я сорвал поистине солидный куш, да еще и сбыл с рук парочку мистических диковинок. Нынче в моих закромах пылятся свыше семнадцати тысяч фунтов ассигнациями, золотые слитки на пятнадцать тысяч, не считая целой россыпи соверенов, сулей и пенсов.

'Поместьем Мэйго я остался всецело доволен. Бразды правления им я уже передал своему бывшему личному камердинеру Ричардсону — отныне он там за главного управляющего. На дворе уже осень, и в ближайшее время я намерен созвать туда гостей, дабы скоротать приятный уик-энд. Искренне уповаю, что Ричардсон не ударит в грязь лицом и подготовит всё в лучшем виде.

'Изнанка баклундского мира мистики пока пребывает в затишье. Дай-то бог, чтобы так всё и оставалось.

'Та самая «волшебная стекляшка», о которой я обмолвился в прошлых письмах, благополучно пришла в норму. Вот только после рандеву с Амоном она, похоже, обзавелась тяжелейшей душевной травмой. Стоит лишь краем слова задеть ту чертовщину в вопросе, как зеркало в панике меняет цвет букв, несет откровенную околесицу и начинает слёзно, раз за разом вымаливать у меня похвалу.

'Её взгляды на побег от Церкви Пара тоже претерпели разительные метаморфозы. Теперь артефакт твердо вознамерился задержаться в их хранилищах подольше, резонно рассудив, что под церковным крылом куда безопаснее. Эта дрянь даже спит и видит, как бы продемонстрировать свою смертоносность и выбить себе статус запечатанного артефакта «первого» класса. Положа руку на сердце, полёты её логики не перестают меня изумлять.

«Благодаря парочке её откровений я