В голове Катлеи тревожно загудело. Девушка поспешно, на чистых инстинктах отвела взгляд, не отваживаясь больше испытывать судьбу.

Ей наконец-то удалось досконально препарировать кровь «Змея Судьбы»! Благополучно завершив ритуал, она обрела искру божественности и перешагнула на четвертую Последовательность Пути «Тайноведа», гордо увенчав себя титулом «Ученого-мистика»!

Впрочем, в памяти свежи были леденящие кровь наставления Её Величества:

Среди всех мастеров четвертой ступени на двадцати двух паранормальных стезях, именно «Ученый-мистик» ходит по самому тонкому, смертоносному льду. Ибо их стезя — это вечное проклятие видеть то, что должно оставаться сокрытым, внимать голосам, не предназначенным для смертных ушей, и тянуть руки к тайнам, прикосновение к которым сулит верную гибель.

А посему, если «Ученый-мистик» желает не сгинуть во цвете лет, ему жизненно необходимо обуздать собственное любопытство, заковав свои порывы и действия в железные кандалы самоконтроля.

Сняв закрепленные на одежде массивные очки, Катлея привычным жестом водрузила их на переносицу. Однако та диковинная, не принадлежащая материальному миру чертовщина, что пестрела перед её взором, даже не подумала испариться.

Девушка скривила губы в кривой усмешке, где поровну сплелись легкая самоирония и глубокое удовлетворение. Ей стало кристально ясно: отныне этот артефакт попросту бессилен наложить печать на её всевидящее око.

Смежив веки на секунду, она вновь распахнула глаза. Теперь её радужки отливали обычным, непроницаемо-черным цветом, напрочь утратив те пугающие, мистические пурпурные и серебристо-белые искры.

Хух… Катлея беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнула. Размеренным, неспешным шагом она направилась в сторону пришвартованного «Будущего», всем своим видом демонстрируя, будто лишь сходила на берег ради праздного променада.

Трубить на каждом углу о своем возвышении до полубожественного ранга пиратка совершенно не собиралась, равно как и рвать жилы, отчаянно силясь занять пустующий престол пятого пиратского Владыки. В её глазах эта новообретенная мощь была железобетонным козырем в рукаве, бесценным щитом в этом пропитанном угрозами мире, светить которым раньше времени было бы верхом безрассудства.

…………

Южный район Баклундского моста, улица Розовой розы.

Едва наемный экипаж, в котором восседал Эмлин, свернул в этот переулок, как вампир узрел, как на сиденье напротив прямо из пустоты соткался размытый силуэт. Молодой парень с растрепанной шевелюрой, щеголяющий в белой сорочке и черном жилете, источал пугающую ауру, до боли напоминая материализовавшегося мстительного духа.

— Давненько не виделись, мистер Марич, — расплывшись в легкой, ничуть не встревоженной улыбке, произнес Эмлин.

Марич ответил коротким, едва заметным кивком:

— Я лишь заглянул сообщить: с нашей стороны всё готово. Пора переходить к обсуждению деталей грядущей операции.

Глава 1014

Развитие каждого

— Хорошо, — абсолютно спокойно согласился Эмлин.

Марич не проронил больше ни слова. Его силуэт стремительно растаял в воздухе.

Призрак прекрасно понимал: выковать детальный план действий с наскока попросту немыслимо. К тому же Эмлину Уайту первым делом надлежало вернуться и испросить дозволения у верхушки рода Крови. А потому задерживаться он не стал.

«Быть может, именно в этом и кроется мой шанс обрести божественность и вознестись до графа…» — с легкой, предвкушающей улыбкой на губах размышлял Эмлин, провожая взглядом безмолвно растворяющегося «Мстительного духа» Марича.

Сам он еще не успел до конца переварить Потустороннюю характеристику «Багрового Ученого». Стало быть, под шансом стать графом подразумевалось не немедленное возвышение, а лишь клятвенное обещание бесплатного ритуала или же получение рецепта соответствующего эликсира.

Экипаж покатил дальше, вскоре затормозив у самых дверей Церкви Урожая. Эмлин с явным удовольствием окинул взглядом клубящуюся в небесах пепельно-серую мглу. Придерживая шелковый цилиндр, он неспешным, полным достоинства шагом покинул салон и скрылся за храмовыми вратами.

Облачившись в привычную коричневую сутану, вампир вооружился тряпкой и ведерком кристально чистой воды, после чего принялся скрупулезно надраивать подсвечники по обе стороны нефа.

Лишь дождавшись, пока исполинский — и, казалось, ставший еще чуточку выше — отец Утравски завершит свою утреннюю проповедь, юноша наконец-то оторвался от работы и недовольно проворчал:

— С какой стати вы вообще отпустили Оунеса?

— Он просил дозволения потрудиться волонтером лишь на один месяц, — с поистине ангельским, безграничным терпением отозвался отец Утравски. В последнее время Эмлин то и дело донимал его этим вопросом, однако священник ни разу не выказал и капли раздражения.

Воскресив в памяти собственные, куда более суровые злоключения, Эмлин почувствовал острый, жгучий укол несправедливости. Не в силах сдержаться, он возмущенно забормотал:

— Его же силком заставили тут горбатиться! Это не было добровольным душевным порывом! Так с чего бы ему самому диктовать сроки? Он обязан был оттрубить здесь как минимум полгода!

Отец Утравски лишь мягко, добродушно улыбнулся:

— Он проявил себя весьма достойно. Весь этот месяц он в поте лица трудился на благо Церкви: наставлял паству, корпел над переписыванием Священного Писания. Я кристально ясно ощутил, как в нем пробуждается подлинное осознание ценности жизни и благодатной радости урожая.

Лицевые мышцы Эмлина предательски дернулись:

— Неужто он тоже… нет, он что, вот-вот переметнется в стан истовых прихожан Матери-Земли?

— Отнюдь. Да я и в мыслях не держал принуждать его к смене веры, — бархатистым, умиротворяющим басом пояснил отец Утравски. — Я лишь открыл ему суть наших догматов, позволив прочувствовать дыхание жизни в каждой её крупице. Искренне уповаю, что однажды, когда его душа заблудится во мраке, он непременно вспомнит: в этом мире есть тихая гавань для его сердца. Спасительные объятия Матери.

Губы Эмлина судорожно зашевелились, словно он порывался что-то возразить, но в итоге так и не проронил ни звука. Покорно склонив голову, вампир молча вернулся к полировке подсвечников.

…………

Район Джовуд, в одном из ничем не примечательных домов.

Форс, устроившись в массивном кресле с высокой спинкой, расфокусированным, затуманенным взором сверлила пустой стеклянный флакон на письменном столе.

Не так давно писательница наконец-то без остатка усвоила зелье «Астролога». А сегодня, заручившись бдительной опекой Сио, она пустила в дело мозг Асмана вкупе с проклятой реликвией древнего мстительного духа. Сноровисто сварив эликсир «Архивариуса», девушка собрала волю в кулак и одним махом опрокинула его в себя.

В это самое мгновение ей почудилось, будто ее мозг стремительно, гротескно раздувается, а серое вещество извивается, плодя мириады новых извилин и бугров. Тем временем само физическое тело медленно, дюйм за дюймом, наливалось призрачной полупрозрачностью, расщепляясь на мириады самостоятельных, крошечных клеток.

Каждая такая клеточка источала мягкое, загадочное сияние. Сливаясь воедино, они вылепливали вокруг её пульсирующего разума некое подобие иллюзорных врат.

Сквозь этот морок до слуха Форс вновь донесся до боли знакомый, инфернальный бред. Вот только на сей раз шепот звучал