там вокруг дома тоже нет. Если поставить печь практически на границе с пляжем, Жихарь сможет подойти к ней без препятствий. Место публичное, открытое. Там мы его и возьмём. Только действовать нужно быстро, пока он не переключился на людей.

Сказав это, я нашёл нужный номер в телефоне и позвонил. Гудки длились недолго.

— Гайк-джан! Привет, это Вадим.

Я уже не раз замечал, что в разговоре с ним неосознанно копирую его интонации и лёгкую эмоциональность. Гайк это тоже замечал и всегда по-доброму посмеивался.

— Да, Вадым-джан! Слюшаю тэбя, дарагой. Что-та случилась, да? — раздался из динамика его обеспокоенный голос.

— Нет-нет, всё в полном порядке, — успокоил я партнёра. — Скажи, а среди твоих ребят найдётся кто-нибудь, кто сможет по-быстрому сложить печь?

— Вай, какую пэчь? — искренне поразился Гайк. — Зачэм тибе пэчь, э? Я же самые лучшие двухконтурные катлы закупыл, всё по красате сдэлал! Пэчь, эта жэ позапрошлый век, Вадым-джан! Ну, развэ что лаваш пэчь или матнакаш…

— Это будет арт-объект. Прямо на пляже, — уверенно произнёс я, решив придерживаться уже придуманной легенды. — Поставим настоящую такую русскую печь, туристы будут фотографироваться, пирожки покупать. Ну, что? Есть такой умелец?

— Э-э? — задумчиво протянул Гайк. — Ты мне фота вышли, да, и размэры точные скажи. У Вазгэна в бригади, вроде как, есть адын талковый пэчник.

— Вазген — это который бригадир дорожников? Те, что нам асфальт сейчас кладут? — с сомнением уточнил я.

— Вай, Вадым, ну какая тэбе разница, э? — искренне возмутился Гайк. — У них там затыка с этим асфальтам вышла, матэриал ждут. Рэбята втарой дэнь без дэла сидят, скучают! Ты фота прышлёшь или разгаворы разгаваривать будэм?

— Сейчас всё сделаю, — пообещал я и нажал отбой.

Открыв поисковик на ноутбуке, я пододвинул его поближе. Мы втроём, я, Василиса и Ядвига, склонились над экраном. Спустя пару минут нам удалось отыскать не просто симпатичную картинку, а полноценный, детальный чертёж классической русской печи, на которой можно было и пироги печь, и спать, и жить. По сути, останется только возвести вокруг неё дом и всё.

— Классика. Действительно, практически как в сказке «Гуси-лебеди», — со знанием дела резюмировала Ядвига, разглядывая схему. — Которая, к слову, вовсе и не сказка, а самая настоящая быль. Только Маша и Иванушка были не братом и сестрой, как многие думают, а женихом и невестой.

— А сама печь? — полюбопытствовал я, не отрываясь от чертежа.

— Артефакт, — уверенно сказала ведьма. — А артефакт, сам понимаешь, может быть любого размера и формы.

— А как насчёт главного антагониста в этой истории? — с невинным видом поинтересовалась Василиса, лукаво покосившись на Ядвигу.

— Брехня! — мгновенно вспыхнула та, возмущённо сверкнув глазами. — Чего только эти сказочники не придумают, лишь бы честную женщину оболгать!

Усмехнувшись этому диалогу, я отправил выбранный файл Гайку. Ждать пришлось недолго, вскоре он мне позвонил.

— Слюшай сюда, дарагой, — деловито начал Гайк. — Ани пряма завтра начать могут. За шэстьдесят тысяч всё саберут, братская цена! Толька понимаишь, кырпич будэт бэушный. Мы как раз на Желаннай улицэ нэскалько старых пэчей разабрали, но не валнуйся, кырпич там хароший, крэпкий, савэцкий ещё! Ты нэ против будэшь?

— Не против. Делайте из старого, — согласился я. — Только всё нужно сделать очень срочно. И чтобы в ней можно было огонь развести, настоящий огонь, живой, небутафорский. Это критично.

— Вай, абыжаишь! Где ты ваабщэ видэл бутафорскый агонь, э? — возмутился Гайк. — Всё в самам лучшэм видэ сделает, настаящий будет, зуб даю! Ты только скажи, гдэ канкрэтно её ставыть хател?

— А помнишь старый сарай на крайнем участке по Озёрной? — уточнил я. — Вот прямо на его месте.

— Сарай-та бальшой, да и фундамэнт там ого-го, — задумчиво протянул Гайк, и начал прицокивать. — Там, слюшай, за демантаж накынуть прыдётся, да. Рэбятам же даломать то, что от сарая асталась, нада, вынасить всё эта дабро.

— И сколько?

— Дэсять тысяч сверху, нормально будет! — уверенно заявил он.

— Согласен, — я не раздумывал ни секунды.

— Дабро. Но слюшай, Вадым-джан, сарай бальшой был, места астанэтся. Что мы, пустату там аставым, э? — вслух размышлял Гайк. — Может, беседачку туда аккуратную паставым, а? У маих рэбят как раз угалок желэзный лышний астался, без дела лэжит. Грэх не использавать!

Я мысленно улыбнулся его деловой хватке.

— И во сколько мне обойдётся эта беседочка? — не стал я сходу душить инициативу.

— Двадцать пять, брат! Считай, пачти дарам! — быстро ответил он.

— Делай, — вздохнул я. — Но запомни, главное — это печь.

— Вай, не пэрэживай! Будэт тебе настаящая русская пэчь, Вадым. Красывая, бэлая, пряма как нэвэста, пальчики аближишь!

* * *

Следующий день пролетел в суете. Больше никто не погиб и не исчез. Мы сходились во мнении, что двоедушник просто затаился, залёг на дно, выжидая удобного момента.

А мы времени не теряли, прочёсывали местность, осматривали пустующие дома (попутно я приметил ещё несколько перспективных вариантов для выкупа), заброшенные здания, овраги близ Малой Атаманки и иные тёмные углы, где мог прятаться злодей. Ничего. Пусто.

Такой же штиль царил и у Руслана вокруг инкубационного бокса. Он тоже не сидел без дела, задался целью смонтировать по периметру систему видеонаблюдения, и весь день искал по интернет-магазинам нужные девайсы. Лаборатория, исследовавшая останки погибших псов, тоже не спешила радовать нас ответами.

Напряжённость не покидала. Мы все ощущали какую-то тревогу, хотя объективных причин паниковать вроде бы не было. Более того, сам посёлок жил, народ дышал, был весел и искренне радовался жизни.

Завод дымил. По мосту сновали работяги, при этом тяжёлая техника и грузовики с сырьём по этому мосту не ездили, шли в обход, не тревожа жителей.

Местная молодёжь беззаботно тусовалась у ДК, причём вела себя на редкость мирно.

Бригады дорожников с грохотом и лязгом расширяли дороги, копали траншеи и отсыпали их песком и щебнем. Местные бабки ворчали на пыль и шум, упорно не желая замечать, как на их глазах преображается посёлок.

Чуть поодаль одна из бригад возводила кирпичную остановку. Михалыч, удобно устроившись неподалёку с бутылочкой пива, взял на себя роль прораба и регулярно одаривал рабочих ценными советами, в которых те совершенно не нуждались.

Где-то вдалеке, на своей базе, Хан с лязгом и шумом реанимировал