И пускай при таком раскладе дальность одного «скачка» жестко ограничивалась жалкими ста пятьдесятью метрами, а на каждую активацию уходило две-три секунды заминки из-за самого процесса подчинения куклы, этот способ обладал неоспоримым преимуществом. На фоне кричащих «Огненных скачков» или «Странствия» он действовал абсолютно бесшумно и скрытно, сводя к минимуму шансы попасться на глаза Кьюнасу Кольгу.

Как-никак, перед ним был полубог. И даже если обостренная духовная интуиция не входила в число его главных козырей, сбрасывать со счетов святого было бы верхом безрассудства!

По той же самой причине Клейн благоразумно отказался от затеи нырнуть в тень с помощью «Ползучего голода». Спору нет, такая слежка гарантировала бы железобетонную конспирацию, вот только черепашья скорость теней напрочь лишала бы его малейшего шанса угнаться за полубогом.

Под покровом густой ночи на всем пути от поместья Мэйго до южного берега реки Тассок шныряющие в корнях мыши, скользящие меж камней ядовитые змеи, затаившиеся пауки и речные рыбины одна за другой внезапно коченели, а их движения наливались пугающей заторможенностью.

Монстры обращались в послушных марионеток один за другим. Виртуозно жонглируя ими, Клейн абсолютно бесшумно совершал скачок за скачком, в кратчайшие сроки добравшись до южного берега Тассока. Он благополучно сел на хвост Кьюнасу Кольгу, выдерживая солидную дистанцию почти в километр.

— В этом крылся коронный козырь «Мага причуд»: даже покинув радиус контроля кукловода, марионетка отнюдь не сбрасывала путы мгновенно и не рассыпалась безжизненным трупом. Лишенный прямой волевой подпитки хозяина, этот процесс распада растягивался на мучительно долгие десять минут. А потому Клейн совершенно не тревожился, что в пылу погони безвозвратно утеряет своего «Победителя» Энъюни, оставленного валяться в хозяйской постели. Ему требовалось лишь уложиться в этот десятиминутный лимит и вернуться, дабы вновь перехватить нити.

Бесшумной тенью Клейн следовал за Кьюнасом Кольгом. Миновав густую рощу и двигаясь вверх по течению Тассока, они взобрались на прибрежную возвышенность.

В этот самый миг Кьюнас Кольг, облаченный лишь в сорочку без жилета и сюртука, внезапно замер как вкопанный. Он принялся параноидально сканировать округу, дюйм за дюймом расширяя радиус проверки, словно хищник, очерчивающий границы собственных владений.

Узрев эту картину, Клейн благоразумно не стал искушать судьбу. Молниеносной серией рокировок с марионетками он резко отступил назад, разорвав дистанцию с генерал-майором МИ-9 почти до трех километров.

Синхронно с этим маневром сыщик волевым усилием оборвал нити к тем куклам, что остались в авангарде. Внезапная гибель парочки насекомых и грызунов ни за что бы не вызвала подозрений.

В конце концов, в загородных лесных чащах подобная звериная смерть — явление донельзя обыденное!

В свое время «Король Пяти Морей» Наст играючи вылепливал под себя поле боя. Стало быть, и Кьюнас Кольг, будучи полубогом той же стези «Темного Императора», вполне мог обладать властью очертить определенную зону и перекроить в ней законы реальности так, чтобы любой непрошеный гость мгновенно вылез на свет божий, лишившись малейшего шанса на маскировку! Риск был поистине колоссальным. Вняв голосу интуиции, Клейн сноровисто выудил из кармана пижамы золотую монету, виртуозно, словно играючи, перекатывая её между пальцев.

На сей раз юноша ювелирно рассчитал силу броска, не позволив металлу издать и звука. Монета безмолвно вспорхнула в воздух и так же бесшумно легла обратно в раскрытую ладонь.

Клейну даже не потребовалось опускать взгляд — в его разуме сама собой кристально ясно вырисовалась картина:

Королевский профиль смотрел вверх!

Это служило железобетонным вердиктом: впереди развернулась аномалия, таящая в себе фатальную угрозу!

«Воистину, хватка полубога заслуживает жгучей зависти… Вот только неужто ты всерьез возомнил, что подобные фокусы помогут стряхнуть меня с хвоста?» — мысленно, с едкой иронией усмехнулся Клейн. Отступив еще на пару десятков метров и облюбовав абсолютно глухое, безлюдное местечко, сыщик перекроил собственную плоть, нацепив ледяную личину Германа Воробья.

Следом он благоговейно сплел пальцы в замок, прижал ладони к губам и глухим шепотом затянул:

— Благословенный морей и духовного мира, хранитель архипелага Ротсид, владыка подводных тварей, повелитель цунами и штормов, великий Кавитува…

Едва мантра сорвалась с губ, Клейн без промедлений отчеканил четыре шага против часовой стрелки, воспарив в таинственные чертоги над серой мглой. Вальяжно опустившись на почетное место «Шута», он властным жестом поманил к себе белоснежный костяной жезл, чье навершие венчала россыпь лазурных самоцветов.

Ухватившись за пульсирующую звезду собственной мольбы и пустив в ход божественный отклик «Скипетра Морского бога», сыщик обрел всевидящее око, обозревая округу прямо над тем местом, где оставил тело Германа Воробья.

Плавно взмыв ввысь, он расширил угол обзора. Опираясь на эту точку как на маяк, Клейн раздвинул границы восприятия на добрых пять морских миль во все стороны — именно таков был абсолютный предел радиолокации «Скипетра Морского бога» при опоре на молитву прихожанина.

При таком заоблачном ракурсе та самая зона абсолютного контроля Кьюнаса Кольга, где ни одна тварь не могла укрыться от его радаров, оказалась как на ладони пред взором Клейна.

…………

Район доков. В недрах того самого склада, доверху забитого разношерстными грузами.

— Любовь… — Трисси издала тихий смешок. В ту же секунду её силуэт стремительно поблек, налившись таинственным, мерцающим сиянием, подобным глади ночного озера.

И в то самое мгновение, когда мириады несокрушимых паутинок «Нестареющей Демонессы» Катарины Пеле намертво, слой за слоем спеленали её плоть, Ведьма обернулась иллюзорным зеркалом.

То было исполинское, ростовое зеркало. Его поверхность шла зыбкой, водянистой рябью, источая глубокий, непроницаемый мрак, словно распахивая врата в совершенно иное измерение.

Однако вместо того чтобы отзеркалить разворачивающуюся перед ним картину, стекло вылепило очертания незнакомой комнаты.

Помещение утопало в густом полумраке. Кровать и мебель оказались безжалостно, с пугающей геометрической точностью изрублены на крошечные кубики, усеявшие весь пол. И лишь в самом центре зиял абсолютно чистый, девственный пятачок, где не завалялось ни единой пылинки.

Именно там и возвышалась Трисси. Облаченная в глухое, мрачное черное платье, с распущенными, едва колышущимися на незримом ветру смоляными волосами, она казалась вопиюще, мертвенно-бледной. Настоящий призрачный дух из леденящих душу городских баек.

Выходит, самой Ведьмы в складе и в помине не было! Она виртуозно пустила в ход это иллюзорное зеркало, чтобы сквозь немыслимые расстояния спроецировать свой облик и мощь, создав безупречный, осязаемый морок!

Немудрено, что она даже бровью не повела, когда на нее накинули удавку и загнали в капкан.

Едва раскусив этот фокус, облаченная в простую, но дышащую первозданной непорочностью белую мантию Катарина Пеле не раздумывая ни доли секунды исторгла пронзительный, разрывающий перепонки визг.

Невидимые звуковые волны