землю. Покрытое патиной распятие с глухим лязгом выскользнуло из ослабевших пальцев, откатившись на несколько метров в сторону.

Топ! Топ! Топ! Сио, намертво сжимая «Клинок Стужи», хищным рывком сорвалась с места. Охотница устремилась прямо на дезориентированного, отчаянно барахтающегося в попытках подняться Стратфорда.

Тем временем Форс, опередив напарницу на долю секунды, сноровисто перелистнула «Дневник путешествий Леймано», распахнув фолиант на странице, чья фактура до боли напоминала древний пергамент.

Стоило ее пальцам изящно скользнуть по листу, как густые тени, только-только сгустившиеся вокруг поверженного аристократа, внезапно ожили. Они стремительно сплелись в непроницаемо-черные цепи, кольцо за кольцом обвив мишень и наглухо пригвоздив мужчину к месту.

Виконт, едва вынырнувший из оцепенения и вернувший себе крохи рассудка, даже не успел выбрать цель для своего карающего таланта, чтобы наложить запрет. Он в очередной раз лишился свободы, а его рот намертво стянула теневая удавка, лишив возможности выдать хоть звук.

«Кандалы Бездны»!

Те самые путы, что черпали свою паранормальную мощь из арсенала вампиров — средних Последовательностей Пути «Луны»!

Форс, испытав эту способность в деле лишь однажды, искренне прониклась к ней симпатией за воистину феноменальную практичность. А потому, не скупясь на золотые фунты, она подрядила господина «Луну», уже успевшего выбиться в вампирские виконты, щедро обновить запасы этого заклинания в своем дневнике.

Хрясь!

Но именно в эту секунду Стратфорд взорвался чудовищной, запредельной мощью, наголову превосходящей все его прежние потуги. Теневые цепи, сковавшие его тело, с сухим треском начали разлетаться на куски.

Этот ублюдок избрал сами путы в качестве мишени для своего «наказания»!

Однако было уже слишком поздно. Сио, подобно несущемуся на полном ходу бронепоезду, врезалась в его пространство, молниеносным, разящим выпадом вонзив прозрачный трехгранный шип прямо во врага.

Под влажный, тошнотворный хруст «Клинок Стужи» глубоко погрузился в живот аристократа.

Тело виконта вновь парализовало леденящей судорогой. Его взор мгновенно остекленел, а сам он застыл, уподобившись безжизненному изваянию изо льда.

Охотница тут же разжала пальцы, оставив смертоносное оружие торчать в теле начальника дворцовой стражи. Судя по всему, девушка вознамерилась позволить затаившемуся в клинке древнему мстительному духу и дальше терзать жертву, наглухо удерживая над ней ментальный контроль.

Не теряя ни доли секунды, она с силой отвела руку назад и, намертво сжав кулак, с сокрушительным грохотом впечатала его прямо в основание челюсти под ухом виконта.

Сломленный этим двойным, зубодробительным ударом, Стратфорд не издал ни единого стона. Провалившись в глубокий нокаут, его одеревенелое тело в очередной раз рухнуло на холодные плиты.

Завершив эту безупречную комбинацию, Сио полностью доверила свои тылы Форс. Переступив через бессознательного аристократа с торчащим из живота оружием, она пулей бросилась к Шерманне, всё так же неподвижно восседающей на деревянном ящике.

Тем временем Форс, вновь перелистнув страницы «Дневника путешествий Леймано», обрушила на поверженного виконта очередной сковывающий паранормальный талант. Лишь удостоверившись в надежности пут, писательница покинула свое укрытие за баррикадой из ящиков и осторожно приблизилась к тому самому покрытому густой патиной древнему распятию.

Всё то первобытное безумие, что ей довелось узреть пару минут назад, недвусмысленно вопило: перед ней реликвия полубожественного калибра. Выражаясь сухим языком казенных инквизиторов — Запечатанный артефакт первого класса.

Впрочем, то, как небрежно Стратфорд таскал эту дрянь с собой и пускал её в ход, вселяло робкую надежду: пагубные побочные эффекты креста не убьют на месте. По крайней мере, попытаться подобрать его стоило.

Разумеется, будучи в прошлом «Астрологом», Форс не стала слепо полагаться на удачу. На ходу выудив из кармана кристально чистый шар, она сноровисто провела экспресс-гадание.

«Угрозы нет…» — мельком оценив благосклонный вердикт, девушка заметно прибавила шаг.

К этому моменту Сио уже успела подскочить к Шерманне. Вперив взгляд в своего до боли знакомого, но претерпевшего столь радикальные, ослепительные метаморфозы товарища, охотница впала в ступор, напрочь лишившись дара речи.

В её глазах состояние Шерманны выглядело пугающе, катастрофически неправильным.

Роскошные волосы Ведьмы вопреки законам гравитации взвились ввысь, а каждый отдельный локон гротескно разбух, уподобившись извивающимся, тонким змеям.

На самых кончиках этих жутких отростков то и дело проклевывались мерзкие глазки или хищно разевались крошечные пасти. Картина была поистине леденящей кровь и первобытно-омерзительной.

На лице Шерманны сквозь поры проступила густая, напоминающая черную масляную краску мистическая вязь. Эти инфернальные узоры стремительно расползались во все стороны, жадно захватывая каждый дюйм её плоти.

В её слегка остекленевших глазах вскоре отразился силуэт Сио. Мутная пелена начала дюйм за дюймом рассеиваться, уступая место искре разума, густо замешанной на дикой растерянности и невыносимой муке.

С трудом разомкнув губы, она прерывисто, сдавленно прохрипела:

— Сио… как же мне больно…

Зрение Сио вмиг застлала влажная пелена.

И пусть охотница не блистала энциклопедическими познаниями в тонкостях оккультизма — как-никак, дискуссии в Клубе Таро велись на заоблачных высотах, а сводки МИ-9 грешили уклоном в сторону тайных лож, — о феномене потери контроля она знала не понаслышке. В суровых реалиях вольных Потусторонних эта беда была обыденной, неотвратимой чумой.

А потому Сио кристально ясно осознала: Шерманна сорвалась в бездну безумия. Этот процесс необратим, и с каждой секундой мутации будут лишь набирать свою первобытную, чудовищную силу.

Шерманна, судя по всему, и сама прекрасно понимала свою обреченность. Тяжело, с надрывом втянув воздух, она выдавила из себя до боли щемящую, пропитанную горечью улыбку и хрипло прошептала:

— Убей меня… Я натворила… столько грязи, за которую мне век не отмыться… Впрочем, я успела получить… то, о чем так отчаянно грезила…

Обжигающие слезы одна за другой покатились по щекам Сио. Не позволив себе ни секунды на колебания, она привычным жестом выхватила запасное оружие — самый заурядный, ничем не примечательный револьвер.

Твердой рукой она прижала холодный ствол прямо ко лбу подруги.

Шерманна легко усмехнулась, и в её глазах вновь полыхнул тот самый чарующий, первозданный свет:

— Зови меня… зови меня Шерманна…

«Шерманна», — лицо Сио предательски исказилось от сдерживаемых рыданий, а мир вокруг окончательно утонул в пелене слез.

Бах! Бах! Бах!

Она безжалостно, раз за разом вжимала спуск, пока не опустошила барабан.

Багровые брызги распустились в воздухе, словно ослепительно-прекрасные, хищные цветы.

Форс, ставшая невольной свидетельницей этой трагедии, инстинктивно, до побеления прикусила губы.

Спустя пару тягучих секунд писательница издала тяжелый, горестный вздох. Наклонившись, она потянулась к валяющемуся на земле распятию, густо покрытому медной патиной.

Но стоило её пальцам лишь соприкоснуться с металлом, как руку обожгло невыносимым, обжигающим жаром, словно она сунула кисть в ревущее горнило, выжигающее саму душу.

Взвизгнув от неожиданности, Форс рефлекторно отдернула руку, разрываясь между животным