бросила? Или просто ждал меня, предполагая, что я вернусь? В конце концов, мои мысли переключаются на пустой участок кровати рядом со мной. Всего несколько минут назад там спал Сай. Я прокручиваю это в голове, пытаясь понять, как и почему это произошло. Мысль о том, чтобы оказаться в кровати Ника — возможность того, что он в любой момент может завалиться сюда и найти меня здесь, слабую и уязвимую, — заставляет мой пустой желудок скручиваться и урчать. Но если его действительно здесь нет, если его кровать пустует, то я бы ожидала, что они положат меня туда. Спрячут подальше. Чтобы не мешала.

Зачем держать меня так близко, если они не собираются мной пользоваться?

Я слышу голоса в гостиной, но они тихие, далекие и почему-то успокаивающие, и по большей части я просто благодарна за это. За то, что я не одна. Это чувство комфорта усиливается урчанием Арчи, и я знаю, что это глупо, но мне нравится думать, что я чувствую, как мои уязвимые раны постепенно затягиваются.

Я почти засыпаю.

Именно звук приближающихся шагов заставляет меня напрячься, глаза моментально устремляются к двери.

Мгновение спустя появляется Реми, его белые волосы еще более растрепаны, чем обычно. Он опирается обеими руками о дверной косяк, наблюдая за мной.

— Не засыпай, — говорит он, постукивая кончиками пальцев по дереву. — Это уже третья попытка Сая впихнуть в тебя этот суп. Он скоро ебу даст.

Я хмурюсь.

— Третья? — Я помню первую, но больше ничего.

Реми хмыкает.

— Пару часов назад ты почти проснулась. Ворочалась, но снова отрубилась. — Он наконец входит в комнату, чтобы неуклюже плюхнуться на кровать, на пустое место Сая. — Скоро встанет солнце. Возможно, всё станет цианиновым. — Он сплетает пальцы за головой, растянувшись на кровати, и, несмотря на то, что за ночь он, вероятно, почти не спал, он буквально вибрирует от энергии, покачивая ногой. Когда он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, его глаза широко открыты и блестят, зрачки расширены настолько, что от изумрудно-зеленого осталась лишь тонкая каемка. Буднично, он заявляет: — Я собираюсь поцеловать тебя.

И это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем он прижимается губами к моим губам.

Пока его губы нежно касаются моих, я чертовски благодарна за то, что у меня нет сил. Если бы они были, мне пришлось бы выбирать — оттолкнуть его или нет, а затем столкнуться с вероятностью того, что я бы этого не сделала, потому что у Реми есть одна особенность.

Особенность в том, как сладко он целуется.

Он наклоняет голову, и поцелуй получается поверхностным, мягким. Он даже не пытается углубить его, раздвинуть мои губы для своего жадного языка. Это чувственное касание кожи к коже, словно он просто здоровается.

— Хотел сказать тебе, — произносит он прямо в уголок моих губ. — Я наконец нашел звезды.

— Да ёб твою мать, Реми. — Голос Сая прорезает тишину этого момента. — Ты не мог хотя бы подождать, пока ей не снимут капельницу, чтобы начать ебсти ее ногу?

Реми падает на спину, выглядя совершенно невозмутимым.

— Я просто вводил ее в курс дела.

— Нам нужно закинуть что-нибудь в твой желудок, — говорит Сай, балансируя кружкой и бутылкой воды в руках. — Садись.

Дрожа, я пытаюсь сесть, нечаянно толкнув Арчи, когда мое тело делает неловкий рывок. Я не возражаю, когда Реми хватает меня за плечи, поднимая мой торс. Когда я впиваюсь пятками в матрас, его зеленые глаза улавливают мое болезненное выражение лица.

— Ноги пиздец болят, да? — Реми не дает мне возможности ответить, хватая меня за талию, чтобы без усилий подтянуть выше по кровати. Он прислоняет меня к изголовью, как тряпичную куклу. — У меня есть мазь для мышц, — говорит он, вскакивая и вылетая из комнаты.

Вспышка раздражения, пробегающая по мне, острая, но недолгая. Даже при самых идеальных обстоятельствах нет ничего хуже, чем быть беспомощной. А в таких обстоятельствах, как эти?

— Принимай, — говорит Сай, осторожно вкладывая кружку — с супом, как я понимаю, — мне в руки. — Буквально. Если хочешь вернуть силы, тебе нужно есть, — он многозначительно ставит бутылку воды на тумбочку рядом со мной, — и пить. Поднимай уровень электролитов.

Суп теплый, но не горячий, тепло едва просачивается в мои ладони, когда я подношу кружку к губам.

— Осторожнее, — говорит Сай, подаваясь вперед, чтобы придержать кружку, когда мое запястье дрожит.

Арчи вскакивает и шипит на это движение, белая шерсть на его спине и хвосте вздыбливается в защитной реакции.

Сай отдергивает руку за долю секунды до того, как лапа котенка совершает выпад.

— Какого хуя... ты! Этомоя кровать!

Арчи прижимает уши и шипит так яростно, что весь его пушок дрожит от напряжения.

Глаза Сая становятся каменными, кулаки и челюсти сжимаются.

— Клянусь богом, я пну этого ублюдка так, что он улетит обратно на восток нахер.

Хмурясь, я притягиваю Арчи обратно к своему бедру.

— Что ты с ним сделал?

Глаза Сая лезут на лоб.

— Чтоя с ним сделал? — Он поднимает руку, усеянную царапинами. — Он терроризирует меня с первого же дня. Ебучий грызун-переросток, носится тут так, будто он, блять, хозяин этого места.

— Расслабься. — Реми возвращается, похлопывая друга по плечу. Мне он говорит: — Он ничего не делал. У Сая просто аура такая. Контролирующая пиздец, самоуверенная, безрадостная. Другими словами, Архигерцог чувствует, что он полный конч. — Словно в подтверждение своих слов, Реми протягивает руку и без малейших проблем чешет Арчи под подбородком. — Он к нему привыкнет.

— Ни хуя подобного, — рычит Сай.

Реми закатывает глаза.

— Я обращался к коту. А теперь давай посмотрим, с чем мы тут имеем дело. — Он отбрасывает одеяла, обнажая мои голые, покрытые синяками ноги, а затем садится на кровать лицом ко мне. Я в испуге прижимаю кружку с супом к груди, но Реми лишь успокаивает меня, положив руку мне на голень, приподнимает мои ноги и устраивается между ними, положив каждую икру себе на колено.

Сай внезапно заинтересовывается чем-то на своем столе, садится на стул и открывает поношенный блокнот в кожаном переплете.

— Ешь, Лавиния.

Реми выразительно смотрит на меня.

— Видишь?

Неохотно я подношу кружку к губам, наконец-то распробовав ее содержимое. Курица с лапшой, в меру соленая.

— Как я уже говорил, — начинает Реми, выдавливая на ладонь немного мази с запахом ментола. — Я все понял. Звезды, помнишь? — Он встречается со мной взглядом, пока его руки начинают втирать крем в мои икры. — Я знаю, почему постоянно видел, как ты падаешь.

— Ууууф, — это все, что я могу выдавить из себя, переполненная