чаще становилось мое дыхание, в итоге наши грудные клетки вздымались в унисон.

Потому что я задыхался.

Задыхался под натиском чувств.

Боль, воспоминания, неоправданное благоговение.

Невыносимо.

Но я не дрогну.

Больше не дам слабину.

Хватит.

Песня закончилась. Смерив меня напоследок долгим взглядом, Лиз резко развернулась и вышла.

Она не произнесла ни слова, однако перевернула весь ход моих мыслей.

Оцепенев, я смотрел ей вслед, а из динамиков уже доносилась тринадцатая композиция.

— По-моему, Хьюго, она пытается тебе что-то сказать, — заявил Гибс.

— Думаешь? — сухо поинтересовался Фили.

Гибс энергично кивнул и похлопал меня по плечу:

— Сто процентов.

Ранние побудки и Линдси

5 декабря 2003 года

Лиззи

Не знаю, что побудило меня выкинуть такой номер перед его друзьями, но я ни капли не жалела о содеянном.

Хью не разговаривал со мной, отказывался выслушать.

Поэтому больше мне ничего не оставалось.

— Что между вами произошло? — допытывалась тем же вечером Клэр, по-турецки устроившись на кровати. — Да, он мой брат, но ты всегда можешь со мной поделиться. Мы ведь лучшие подруги.

Но поделиться я не могла. Клэр отвернется от меня, если узнает правду.

Если узнает, что я предала ее брата.

— Это моя вина, — чуть слышно выдавила я. — Только моя, Клэр.

Даже если Клэр отдалится от меня после таких слов — пусть. Хью не должен нести ответственность за то, чего не совершал.

— Вообще, Джерард запретил поднимать эту тему, — трещала она. — Почему, не сказал, но взял с меня слово никогда не обсуждать ваши отношения. Ни с кем.

— Все нормально, — прошептала я. — Хью имеет полное право забыть.

— Забыть ваши отношения? — Ее глаза печально распахнулись.

Я шумно сглотнула.

— Меня, Клэр. Забыть меня.

Сон долго не шел, задремать удалось лишь под утро, однако по ощущениям забытье продлилось минут пять. В комнате раздался грохот, на одеяло приземлилось что-то легкое и пластмассовое.

Я резко села в кровати и увидела, как Хью водружает свой здоровенный музыкальный центр на тумбочку возле постели — с моей стороны.

Воткнув стереосистему в розетку за тумбочкой, Хью выпрямился, защелкал по дорожкам и выбрал пятнадцатый трек.

Грянул знаменитый проигрыш — барабаны в сочетании с гитарным рифом, и меня осенило.

Хью мне отвечал.

С бешено колотящимся сердцем я схватила коробку из-под диска, брошенную на одеяло, и уставилась на Хью под аккомпанемент «Go Your Own Way»[35] все тех же Fleetwood Mac.

Глядя мне в глаза, Хью увеличил звук до максимума.

Чтобы дошло наверняка.

— Господи, что здесь творится? — Клэр со стоном накрыла голову подушкой, а сверху натянула одеяло. — Выруби музыку, Лиз.

Ни за какие сокровища мира.

Завороженная, плененная взглядом ее брата, я смотрела в карие глаза, не в силах шелохнуться.

Раскаяние приковывало меня к матрасу, а его презрение перекрывало доступ кислорода.

Злость расходилась от Хью волнами; обида и молчаливые упреки проникали из его сердца в мое.

«Ты во всем виновата, — говорили его глаза. — Из-за тебя нас больше нет».

Наши эмоциональные гляделки прервала Клэр.

— О господи, Хью! — Выбравшись из-под груды одеял и мягких игрушек, она метнула в брата Гарри — огромного толстозадого медведя. — Вали из моей комнаты, чудик. Вместе со своей дурацкой музыкой!

Смерив меня напоследок выразительным взглядом, Хью направился к двери, но песню не выключил, доверив ей сказать все то, что ему не позволяла гордость.

Мистер позитив[36]

12 декабря 2003 года

Хью

Вечером наша школьная команда по регби выиграла кубок, и старшие ребята решили закатить по этому поводу вечеринку у Крина.

Я как чувствовал, что идти не стоит. Чувствовал и все равно поддался на уговоры Фили, который в итоге так и не появился, только прислал эсэмэску, что его новой подружке по музыкальному кружку срочно понадобилась помощь.

Ну да, ну да.

Знаем мы его помощь. Уж явно не c уборкой навоза.

Из колонок загремела «Mr. Brightside», и я обреченно вздохнул. Песня была как плевок в душу.

Ну чего стоило последовать примеру Джонни и остаться дома? Тогда не пришлось бы сидеть на чужом диване и наблюдать кошмар наяву.

На моих глазах Лиз как одержимая терлась о Пирса. Они пытались танцевать, но каждые пять секунд целовались взасос.

Господи Исусе.

Сколько можно надо мной издеваться.

Сколько, мать его!

Я изо всех сил старался не смотреть, однако взгляд упорно возвращался к ней.

Она жмется к нему.

Гладит по груди.

Целует в губы.

— Не смотри, дружище. — Гибси уселся напротив, заслонив собой чудовищную картину. — Лучше любуйся мной.

— Со мной все в порядке, Гибс, — выдавил я, хотя ни о каком порядке речи не было. — Правда.

— Слушай сюда. — Он подался вперед, облокотился на колени. — Знаю, ты подыхаешь от боли, и я дико тебе сочувствую. — Он тяжело вздохнул и устремил на меня пристальный взгляд. — Но ты должен собраться, Хью. Возьми себя в руки и борись, чел.

— Пытаюсь, — пробормотал я, ощущая, как колотится и рвется на части сердце. — Но из меня как будто всю душу вынули, Гибс.

— Понимаю. — Он потрепал меня по ноге. — Ты по-прежнему ее любишь, но все кончено. Ты должен ее отпустить, — вздрогнув, добавил мой закадычный друг.

Больно признавать, но это был мудрый совет от человека, который желает мне только добра и никогда не предаст.

Конечно, Гибси не идеал, однако в преданности ему не откажешь. Такого надежного и верного товарища еще поискать. Как бы мы ни ссорились, о моей личной жизни он не рассказывал никому — даже Джонни с Клэр.

Он знал обо мне больше кого-либо в нашей компании, поддерживал в самые трудные времена — и, будьте уверены, унесет все тайны в могилу.

Именно Гибс собирал меня по кусочкам после разрыва с Лиз, не оставлял в минуты отчаяния — а отчаяние было, на хрен, беспросветным. Из меня лилось лютое дерьмо — даже вспоминать стыдно, однако Гибс не упрекнул ни словом.

Слава богу, я не потерял близкого друга из-за девушки, которая принадлежала кому угодно, только не мне. Как выяснилось.

Так странно, почти крамольно было сидеть сейчас с Гибсом. Похоже, из-за многолетних упреков и скандалов я банально отвык общаться с ним.

— Не заморачивайся,