размазать по стенке и вообще не париться по этому поводу. Потому что ничего не испытывала.

Ни малейших угрызений совести.

Господи, какое блаженство.

Оно не покидало меня — волшебная пещера, где можно спрятаться от любых неурядиц.

Сон для слабаков, а я сильная.

И могущественная.

Никаких монстров под моим телом.

Я так изголодалась по физическим ласкам, умирала без них.

Словно мчишься по пустыне в лихорадочных поисках воды. Иначе смерть от невыносимой жажды. Когда ты готов пить любую отраву, только бы утолить жажду, сжигающую тебя изнутри.

Вот что я испытывала, когда Пирс был внутри.

Он давал мне необходимое.

Происходящее не укладывалось в голове, но что взять с сумасшедшей?

Вся логика, здравый смысл и моральные устои исчезли.

Мной руководили исключительно первобытные инстинкты.

Все доброе и светлое в душе испарилось, осталось только плохое.

Семь смертных грехов.

Гордыня.

Алчность.

Похоть.

Зависть.

Чревоугодие.

Гнев.

Леность.

Я предавалась им без остановки и никак не могла насытиться.

Я больше не забивалась в угол, преследуемая голосами прошлого, не лила слезы.

Напротив, энергия била из меня ключом, а жизнь заиграла яркими красками.

Я активно удовлетворяла свои потребности.

Преуспевала в школе, получала желаемое.

Кому-то что-то не нравится? Пусть идет лесом.

Смешно вспомнить, как я боялась докатиться до такого состояния.

Вечные тревоги, страхи.

Неуверенность, паника — и ради чего?

Чтобы не потерять любовь всей своей жизни?

Ее уже нет.

А больше мне терять нечего.

Гребаные врачи с их сраными таблетками.

Вруны.

Напичканная лекарствами, я чувствовала себя полным ничтожеством.

А сейчас?

Сейчас я свободна.

Свободна от любых ограничений.

Оговорочки по Фрейду

3 декабря 2003 года

Хью

От сердца осталась груда осколков, голова раскалывалась на части, и всему виной была моя девушка.

На секундочку, бывшая девушка.

Без шуток, ее перепады настроения скоро сведут меня в могилу.

Всю прошлую неделю, каждый божий день, Лиз заявлялась к нам домой — якобы в гости к Клэр, — преисполненная решимости вернуть меня.

К пятнице она использовала весь свой арсенал уловок, продемонстрировала каждый дюйм своей кожи в попытке затащить меня в постель.

Напрасно я просил ее уйти — Лиз парила так высоко, что не слышала ни единого слова.

— Ну почему ты не поддаешься? — мурлыкала она, бесцеремонно забравшись на меня верхом.

Выскользнув из комнаты Клэр и пробравшись ко мне под одеяло, Лиз уже двадцать минут испытывая мое терпение. И силу воли.

— Как только поддамся, назад повернуть не получится.

— Ха! — ухмыльнулась Лиз, лихорадочно сверкая безумными глазами. — Ты сказал «как только поддамся», а не «если поддамся».

— Не придирайся к словам, — сощурился я. — Ну оговорился, бывает.

— Ага. Оговорочка по Фрейду.

— Не по Фрейду, а всего-то по Хьюи, — возразил я. — Не тешь себя иллюзиями, чтобы не разочаровываться.

— Разочарование мне вряд ли грозит. — Лиз по-прежнему сидела на мне и провокационно вращала бедрами. — Учитывая, что я сейчас чувствую.

— Ошибаешься... — Я резко приподнялся и стряхнул ее со стремительно набухающего члена. — Не хочу тебя разочаровывать, но не все парни принимают секс в качестве извинения.

— А если просто секс? — Лиз стянула с себя майку и осталась с голой грудью. — Без извинений.

Господи, у нее самые прекрасные сиськи на свете.

В ладонь не поместятся, однако без лифчика можно ходить спокойно.

А какие они упругие, с торчащими розовыми сосками — постоянно твердыми и напряженными.

— Кто сказал, что мне нужен секс?

Я снова переключился на безжалостную провокаторшу. Даже если яйца взорвутся, все равно не поддамся.

— Твой член, — заявила Лиз, снова оседлав мои бедра.

— А рассудок говорит «нет», — отбивался я.

— Может, спросим твое сердце? — не унималась Лиз, со знанием дела раскачиваясь на мне. Да, она прекрасно понимала, какой эффект производит. — Что оно скажет?

Настроение резко испортилось.

— Оно говорит: «Не верь ни единому ее слову», — безжалостно припечатал я.

Она сердито сощурилась, однако не сумела скрыть обиду в глазах. Вот только никакого удовлетворения это не принесло.

— Вау. Наверное, я заслужила.

— Да, — тихо отозвался я, — заслужила.

Надо отдать Лиз должное, она быстро справилась с собой и снова перевоплотилась в соблазнительницу. С коварной улыбкой задрала мне футболку и провела острыми коготками по животу.

— Мм, — вырвался у нее сексуальный стон. — У тебя совершенно потрясающий пресс.

Подавив дрожь, я заложил руки за голову и многозначительно посмотрел на нее.

— Жаль, ты не думала об этом, когда кувыркалась с моим товарищем по команде.

— Я готова загладить вину. — Лиз наклонилась ко мне и, практически касаясь губами моих губ, промурлыкала: — Только скажи «да».

Призвав на помощь всю свою выдержку и образ Пирса О’Нилла, трахающего ее на моей кровати, я вздернул подбородок, взглянул на Лиз в упор и отчеканил:

— Нет.

Ночевки и Стиви

4 декабря 2003 года

Хью

Уже следующим вечером разъяренная Лиз ворвалась ко мне в комнату и устремилась прямиком к музыкальному центру. Достала компакт-диск из коробки и швырнула ее мне.

— Господи Исусе. — Гибс шарахнулся в сторону и выронил мяч.

— Лиз. — Тоже злой, как черт, я поймал коробку из-под альбома «The Dance» группы Fleetwood Mac. — Какого черта ты тут делаешь?

Она молча вставила диск, выбрала двенадцатую композицию.

Надавила на кнопку перемотки и отпустила на 3:38.

Завораживающий голос Стиви Никс наполнил комнату. Бывшая девушка включила звук на максимум и резко повернулась ко мне. Опять-таки, она не произнесла ни единого слова, за нее говорила музыка.

Лиз терзала меня своей близостью, вздымающаяся от волнения грудь касалась моей.

Воинственно вздернув подбородок, она взглядом приковала меня к полу, пока песня рикошетом отдавалась в нас обоих.

Казалось, ее совсем не трогает, что в комнате полно народу, я же смотрел только на нее и не мог оторваться.

Голубые глаза сверкали не столько от ярости, сколько от боли. Видеть это было невыносимо. Я словно заново переживал муки нашего расставания, о котором так старался забыть.

Стиснув зубы, я не отрывал от нее глаз, мышцы сводило судорогой от напряжения, а в ее взгляде отражался пронзительный текст песни.

Мы долго стояли не шелохнувшись.

Я не мог двинуться с места, даже если бы захотел.

Меня загнали в ловушку.

Чем дольше мы играли в гляделки, тем