— Сам увидишь, — обронила она, не оборачиваясь.

Ну конечно. Показывать будем, объяснять не будем. Формат, впрочем, мне близкий, потому что наговорить можно чего угодно.

Коридор вывел нас в овальный зал, где под потолком закручивалась винтовая лестница и уходила куда-то в верхнюю башенку.

Наверх, значит. Человеку с обсерваторией над головой сам бог велел водить гостей на крышу.

Вот только Каталина свернула к боковой двери и толкнула её плечом.

За дверью открылся квадратный внутренний дворик, и на сад это было похоже меньше всего.

Земля тут просела ямами и оплавленными проплешинами, а по стенам от низа до второго этажа легли подпалины, поверх них новые, и так слой за слоем, будто кто-то годами вёл здесь счёт своим неудачам. Единственное, что росло в этом саду, это копоть.

По центру стояла мраморная столешница, единственная целая вещь во дворе, и по её краю тускло светились линии защитных формаций.

А на столешнице возвышался он. Куб из тёмного духовного металла мне по пояс высотой, весь в рунах, с кристаллическими узлами по углам и с системой медных трубок, которые выходили из крышки и уползали к отдельной колбе на подставке.

Дед у меня на даче гнал в такой же бандуре, только без рун и с ведром воды вместо кристаллов. Бак, крышка на прижимах, змеевик, приёмная банка. Перегонный куб, он и в мире культивации перегонный куб.

Своеобразнее «сада» я, пожалуй, ещё не встречал.

— Смотри, — сказала Каталина и положила ладонь на крышку.

Руны по граням налились светом, под кубом развернулся бледный лепесток алхимического пламени, и металл начал прогреваться.

Работала она быстро, вводя в боковые колбы одну настойку за другой, следом отправились сушёные травы, а под конец в горловину ушла горсть корешков, порезанных крупно.

Крышку Каталина посадила на место, повела пальцами по шву, запечатывая его, и вложила искру энергии в управляющий кристалл, отчего рунический контур замкнулся в кольцо.

Пламя вытянулось, руны погнали энергию через ингредиенты по кругу, и первый пар пошёл по трубкам к кристаллическому конденсатору, который сразу затянуло белёсой пеленой. Давление внутри корпуса полезло вверх.

Куб загудел, и гул этот с каждой секундой набирал тон.

А вот ритм был неправильный. Хороший аппарат часами гудит на одной ноте и отдаёт продукт тонкой струйкой, а этот разгонялся всё быстрее.

Я отсчитывал паузы между вспышками рун, и они становились всё короче.

Пожалуй, отсюда стоит отойти. Я отошёл к стене.

ГРО-О-ОХ!

Куб разорвало изнутри, металл вывернуло лепестками, и раскалённые осколки ударили во все стороны.

Защитная формация над столом вспыхнула, поймала весь фейерверк в воздухе, подержала секунды три, а потом сбросила железо на землю, к остальному хламу.

Вот теперь всё сходится.

Воронки под ногами, минное поле от подножия холма до самой калитки и городские байки про безумца, который взрывает всё, что подходит ближе положенного. Одна история вместо трёх разных.

— И что ты пытаешься сделать? — спросил я.

Сняв с крючка тряпку, Каталина вытерла руки, хотя вытирать там было нечего.

— Лекарство, — сказала она. — От одной болезни, которая убивает наверняка. Одиннадцатый год бьюсь.

— И каждый раз вот так?

— Каждый. Иногда куб доживает до середины синтеза, иногда нет. — Она кивнула на воронки. — Пилюли, на которых ты чуть не оставил ноги, это то же лекарство, вынутое до срока. Когда становится ясно, что сейчас рванёт, я успеваю вытащить состав и спасти установку. Готовым он от этого не становится, зато отлично отваживает тех, кому объяснили словами, а они не поняли.

Надо же, как легко я купился на общую версию.

Весь город рассказывает про сумасшедшую взрывницу, которая от злобы на людей заминировала подходы к своей норе. А человек одиннадцать лет варит лекарство и раскладывает брак по периметру, лишь бы к нему не лезли.

И зверёк в клетке из этой же истории. Она его лечит, а тряпку набросила сверху потому, что показывать чужому свою неудачу желающих мало.

Проверяется это, кстати, проще некуда. Появится рабочее лекарство, и думаю Звёздная Соня тут же встанет на четыре лапы.

Каталина повернула кольцо на пальце, и на столешницу лёг новый куб, брат-близнец покойного, с нетронутыми рунами и блестящими трубками.

— Теперь понимаешь, почему я не пойду с тобой? — Она придвинула аппарат к центру формации. — Твоя еда, что тягается с пилюлями, может, и переворот в ремесле. Только это твоё дело, а у меня своё. Я не хочу, чтобы люди и дальше умирали, и пока лекарство не готово, я отсюда никуда не сдвинусь.

— Понимаю, — сказал я, и это была правда.

Человека с такой целью не перекупишь. Такого берут вместе с его целью, целиком, вместе с двором, кубом и минным полем в придачу.

— Только прежде чем я уйду, дай мне посмотреть твой аппарат.

Каталина повела бровью, однако промолчала и отступила от стола.

Присев у обломков, я начал разбирать завал.

В духовной механике я не смыслю совсем ничего. Все эти рунические каналы для меня орнамент, а кристаллические узлы просто красивые камешки. Зато железо есть железо, и трубка остаётся трубкой хоть в Империи, хоть на подмосковной даче.

Я проследил, как шёл пар от корпуса к конденсатору, нашёл, где оборвало шов, прикинул толщину стенок и посчитал выходы из крышки.

Выход был один.

Потом я перешёл к целому кубу и прогнал тот же маршрут пальцем, надеясь, что хоть тут найдётся запасная дорога.

Не нашлось.

Корпус был глухой. Пар и духовная энергия, которую руны гоняют по кругу, заперты внутри, и деться им некуда, кроме как в единственную трубку. А трубка приводит в единственный конденсатор с горлышком в палец толщиной, который отводит избыток медленнее, чем пламя его нагоняет.

Дальше шла простая арифметика. Приход больше, чем расхода, разница копится, и в какой-то момент металл сообщает, что с него хватит.

— Твою установку надо переделывать, — сказал я, поднимаясь.

Каталина хмыкнула.

— Мальчик, это алхимический куб Гильдии. Золотой стандарт, по которому работает весь континент. В нём собраны лучшие чары и лучшие материалы, которые ремесло накопило за тысячу лет, а схему выверяли мастера, рядом с которыми я подмастерье.

— Охотно верю. С их чарами я и не спорю, у меня спор с чертежом.

Я постучал ногтем по крышке, там, где из неё выходила одинокая трубка.

— Тысячу лет они улучшали руны, металл и кристаллы, и аппарат от этого стал мощнее. А отвод как был один, так