Сомневаюсь, что ему действительно нужна подобная роскошь. Наверное, он просто забрел в магазин техники, понятия не имея, что хочет, и какой-то прыщавый самоуверенный ботан с планшетом в руке убедил его в том, что ему жизненно необходимо приобрести эту модель.

Я нажимаю на тачпад, и экран оживает. Никакого запроса пароля, сразу на главный экран. Наш Билл явно доверчивый парень или скорее тот, кто считает, что здесь никто не станет совать нос в чужие дела. Разве что его жена, но она даже не поймет, с чего начать.

На стене у окна, за его столом из красного дерева, расположены книжные полки. Сплошь уставленные книгами о деменции – точнее, об уходе за такими больными.

Я открываю браузер на ноутбуке. В недавней истории поиска на новеньком ноутбуке Билла нет и упоминания об этом недуге. Быть может, ему удобнее читать из справочника, чем с экрана, когда требуется что-то уточнить. Или он не хочет, чтобы ноутбук был с этим связан; эта игрушка – только для него.

Я еще не знаю, что за человек Билл, – пока нет, – так что существует небольшая, но все же вероятность, что он не стал ставить пароль специально, потому что он из тех, кто очень хочет, чтобы люди видели его историю поиска, все его вопросы по поводу болезни, и знали, что он старается изо всех сил. Потому, что ему нравится быть мучеником, либо потому, что он отчаянно нуждается в одобрении.

Я продолжаю просматривать историю его поисковых запросов, думая о том, что бедняга Билл, скорее всего, заплатил больше тысячи долларов за возможность раскладывать пасьянс и искать информацию в «Гугл», потому что в основном он занимается только этим. Он изучает факты о животных (проявляя особый интерес к птицам), слушает музыку «Битлз» – и только их – и постигает азы садоводства.

Я закрываю браузер и просматриваю несколько файлов, сохраненных на рабочем столе, – это ярлыки к интересующим его веб-сайтам, вынесенные на главный экран для удобства доступа.

Мой палец на секунду зависает над тачпадом, а затем перемещает курсор к каждому из этих ярлыков. Я проверяю их один за другим – и на иконке «Зимнее садоводство» застываю от удивления. Потому что, когда я кликаю на него, открывшийся веб-сайт определенно не имеет ничего общего с садами.

Пожилые одинокие люди.

Судя по всему, наш Билл интересуется еще кое-чем. За пределами его обычных интересов.

На моем лице расплывается улыбка, но как я могу быть уверен? Возможно, я тыкаю пальцем в небо и промахиваюсь. Может, этот сайт – это просто проявление болезненного любопытства, способ скоротать долгие часы одиночества.

Я кручу эти мысли так и эдак, направляясь в ванную, а затем и в спальню, в поисках кое-чего определенного, совсем как Билл. И действительно нахожу то, что искал. С облегчением я забираю вещь с собой и возвращаюсь в гостиную.

Оглядываю комнату, проверяя, не оставил ли я какие-нибудь следы своего пребывания здесь. Мой взгляд цепляется за свадебную фотографию Билла и его жены Триш в рамке, стоящую на туалетном столике. Сейчас Билл выглядит намного старше. Но одинок ли он? Даже близко нет.

Я вглядываюсь в глаза Билла на этом черно-белом снимке. Такой молодой. Женатый. Только-только принесший клятву верности. В болезни и здравии.

Я снова перевожу взгляд на все эти книги и на ноутбук с тем сайтом.

Я думаю о свадебных клятвах. Интересно, помнит ли Билл свою? По-прежнему ли он чтит ее?

Глава 25

Билл не хотел выходить из машины. Маленькая черная «Киа» с таким же успехом могла быть гробом – он был заперт в ней, погребен заживо, и испытывал клаустрофобию, панику и безнадежность, сидя здесь рядом с Патрицией. Это было утро четверга, и люди непрерывно входили в двери магазина «Алди», расположенного в торговом центре «Корнхилл», и выходили из них. Озабоченного вида мамаши с чрезмерно возбужденными детьми, тощие подростки, сплевывающие мокроту на тротуар, редкий одинокий взъерошенный покупатель, вероятно просто радующийся возможности поесть.

Все они были людьми, которых они с Триш когда-то жалели. Людьми, которым они сочувствовали, хотя, по правде говоря, они также ощущали и свое превосходство над ними. Средний класс по отношению к рабочему классу или, что еще хуже, к их обнищавшему существованию. Их двухквартирный гранитный дом на Кэрнкри-роуд с обширным садом на заднем дворе всегда казался не вписывающимся в окружение небоскребов и обшарпанных многоэтажек напротив.

Теперь же это на них, на него и Патрицию, смотрели свысока. Каждую неделю, обходя магазин, он ловил на себе пристальные взгляды, слышал перешептывания и едва сдерживаемые смешки, когда пытался как можно быстрее провести жену через кассу, чтобы она не закричала; избежать того, что она потребует встречи с менеджером или, что еще хуже, спросит кассира, кто этот мужчина рядом с ней. И почему он не отпускает ее.

Их сын, Саймон, предложил помочь с еженедельной закупкой продуктов. А когда Билл отказался, Саймон попытался уговорить его перейти на доставки на дом. Чего Саймон не понимал, хотя Билл и не мог мечтать о лучшем сыне, так это того, что их мир – мир Билла – становился все меньше и меньше. Он больше не мог выходить куда-то из дома из страха, что Триш может взбрыкнуть или пораниться – или, что еще хуже, выбраться на улицу.

Вот почему он…

Билл потер лоб, размышляя о том, что он натворил, что он делает сейчас, выкидывая эти мысли из головы и ощущая жгучее чувство вины, грызущее его изнутри, сидя здесь, рядом с Триш. Суть была в том, что он не хотел выглядеть просящим о помощи. Слишком многое из того, что раньше заставляло его чувствовать себя мужчиной, уже было отнято у него. Он должен был хотя бы попытаться сохранить эти маленькие обыденные привычки. Те, которые всегда были у них как у пары; настолько устоявшиеся, что люди порой смеялись над ними. Фарш и тарталетки по понедельникам, пирог с курицей по вторникам, все, что они ели, играя в бинго, по средам, и так далее – редко нарушая этот распорядок.

Но теперь он сам его нарушил, совершил нечто настолько необычное, настолько несвойственное его характеру…

Билл заставил себя сосредоточиться на старой рутине. Той самой, которая всегда им помогала. Доктор сказал, что это хорошо, что уже существует четкий график, что эта привычная жизнь пойдет Триш только на пользу. Втайне Билл надеялся, что со временем это что-то да всколыхнет