секунду. Стыдливо отступил, бормоча извинения, но она уже съежилась, ее глаза расширились от страха и наполнились слезами – так же, как и его.

Если бы их сын видел это… Саймон был хорошим сыном, и он всегда восхищался Биллом, но если бы он узнал, на что способен его отец – как он обращался с его матерью… Биллу было просто невыносимо думать о том, какой была бы реакция его сына. Что бы он подумал о нем, если бы он действительно оставил ее одну в машине? О том, как он обходился с ней каждый раз, когда заходил на этот сайт?

Вот что он был за человек?

Биллу не хотелось отвечать на этот вопрос.

Особенно учитывая, что он все равно собирался нажать на эту ссылку.

Глава 27

Он выглядит растерянным, надо отдать ему должное. Я наблюдаю за Биллом из своей диспетчерской через верхнюю часть экрана его ноутбука, раскрытого прямо перед ним. Нахожусь так близко, что я почти могу сосчитать поры на его красноватой коже.

Я смотрю на него, но также могу видеть и то, что происходит на экране: что он делает, как и когда. Ведь, помимо установки камеры, еще я настроил удаленный доступ. Это легко осуществить, когда знаешь как.

Ее зовут Норма. Она любит вязать, кошек и долгие прогулки по пляжу. По крайней мере, так написано в ее профиле. Биллу нравится Норма, и сердечко, которое он поставил на ее биографии неделю назад, подтверждает это. Это случилось в тот же вечер, когда я был у него дома; Билл зашел на сайт знакомств для одиноких пожилых людей в пять минут одиннадцатого, скорее всего, когда его жена Триш спала уже как минимум час.

Норма ответила на электронное сердечко Билла в ту же ночь.

Я знаю потому, что это я его отправил.

Какое-то время Билл сидел над этим сердечком, раздумывая. Он попытался завязать разговор спустя два дня; возможно, после особенно тяжелого дня. Но Норме он об этом, конечно, не сказал. Патрицию он не упомянул ни словом. Даже не обмолвился о том, что у него есть жена.

Норме, чтобы ответить, потребовалось ровно восемь минут.

Восемь минут, в течение которых Билл, вероятно, заламывал руки, ругая себя за обман и гадая, ответит ли она. Спрашивал себя, что он сделает, если это действительно произойдет.

Норма весьма облегчила мне задачу. Они мило поболтали о всяких обыденных вещах, не касаясь никаких опасных тем. Обмениваясь друг с другом одним скучным сообщением за другим – о телевизионных передачах, еде, хобби. Ничего серьезного или сколько-нибудь глубокого.

Они прочатились два часа, после чего Норма вежливо попрощалась, поблагодарив Билла за уделенное ей время, и сказала, что ей было очень приятно с ним пообщаться.

На следующий вечер Билл проигнорировал попытку Нормы связаться с ним. Но после он передумал. И с тех пор ни разу – ни в один из дней или ночей после – он не прекращал с ней переписки. Они болтали почти безостановочно. Сообщения приходили в любое время суток, таким потоком, что мне приходилось пролистывать их везде: дома, сидя рядом с Робби на работе, где угодно. И все – какая-то нескончаемая чушь. За исключением последнего – сообщения от Нормы, состоящего всего из пяти слов. Того, на которое я жду его ответ.

И я надеюсь, что он ответит положительно.

Глава 28

Билл погладил один из увядших цветков рододендрона на кусте, а затем направился к овощным грядкам. Когда он склонился над влажной почвой, в которой теперь росло больше сорняков, чем чего-либо хоть отдаленно съедобного, его пальцы не встретили преграды, погружаясь в нее. И пока он копался в земле в этот узкий просвет между сумерками и темнотой, он размышлял о сообщении, которое оставил без ответа.

Наконец Билл выпрямился, хрустнув костями, вытер мозолистую ладонь о джинсы и медленно прошел мимо пустой теплицы в дальнюю часть сада, где остановился под ветвями величественного дуба. На них все еще держалось достаточно листьев, чтобы скрыть его от взглядов, брошенных из верхних окон ближайших домов.

Алан и Бетти, жившие по соседству, поселились здесь за много лет до того, как они с Триш сюда переехали. Они были весьма приветливы, но большую часть времени держались особняком. Билл любил уединение своего сада и гордился тем, во что превратил это пространство за последние несколько лет.

Он оглянулся на дом, на Триш и свой очаг, зная, что сейчас она не может его увидеть. И подумал о том, когда она в последний раз действительно смотрела на него, смотрела по-настоящему.

Он почесал шею; его вязаный кардиган цвета хаки был застегнут до подбородка, и кожа там чесалась. В тишине молния звякнула особенно громко, когда он немного расстегнул ее, поняв, что ему жарко даже здесь, на ночном воздухе. Неуютно. И, возможно, совестно.

Это был еще один тяжелый день их жизни. По крайней мере, утро прошло без происшествий; казалось, с Триш все было в порядке. Днем он принес ей к телевизору чашку чая и вазочку с шоколадными конфетами. В то же самое время, что и обычно, когда она смотрела сериал «Врачи». Он понятия не имел, как она теперь относится к мыльным операм, но этот ей всегда нравился, и такое времяпровождение, похоже, приносило ей утешение. Он сказал ей, что поднимется наверх, чтобы заняться бельем, и скоро вернется обратно.

Разложив сложенную и выглаженную одежду по ящикам как можно быстрее, он вернулся в гостиную через пятнадцать минут. Триш как раз откусила кусочек конфеты и теперь смотрела прямо перед собой в телевизор. Она никак не показала, что заметила его присутствие, и не обернулась.

Внезапно их входная дверь распахнулась настежь – с такой силой, что ударилась о стену, отделявшую гостиную от прихожей, и оставила заметную вмятину на толстых обоях в цветочек.

– Пап? Папа!

Подгоняемый адреналином, он вылетел туда так быстро, как никогда раньше, готовый дать пробравшимся в их дом злоумышленникам достойный отпор. Но столкнулся со своим сыном. Напряженное, но совершенно бледное лицо, хоть и знакомое – лицо Саймона, – было совсем не тем, что он ожидал увидеть.

– В чем дело, сынок? Что такое? – Билл схватил Саймона за плечи, готовясь к самому худшему.

– Где мама?

Билл в замешательстве нахмурился и повернул голову в сторону гостиной.

– Там. Смотрит «Врачей». А что случилось?

– Она позвонила мне в ужасе и сказала, что по дому ходит кто-то