Пока все в порядке. Но теперь Бог унаследовал ту роль, которую играл внешний мир. Вместо того чтобы рассматривать физическое дерево, которое поддерживало бы восприятие дерева у людей, мы вводим представление Бога о дереве, которое поддерживает восприятие дерева у меня и у всех прочих. Возникает тот же вопрос, над которым размышлял и Декарт: откуда нам знать, что Бог существует? А если мы не можем этого знать, то как можем быть уверены, что дерево существует, пока нас нет рядом с ним?

Другой вопрос: зачем здесь нужен Бог?* Разве его роль не могли бы сыграть злой демон или симуляция? Не является ли сценарий с Богом просто мягким вариантом сценария со злым демоном? Возможно, сценарий со злым демоном исключается, потому что не существует видимого образа злого демона. Но тогда почему сценарий с Богом не исключается, ведь видимого образа Бога тоже нет?

Основная проблема идеализма заключается в том, что для объяснения постоянства видимых нами образов (скажем, того факта, что изо дня в день мы видим одно и то же дерево) нам нужно постулировать некую реальность, которая лежит за пределами этих образов и поддерживает их. Беркли апеллирует к сознанию Бога как к такой дополнительной реальности. Но теперь мы создали разрыв между нашим собственным восприятием и реальностью, поэтому возникает скептическая проблема. Как мы можем узнать о реальности (будь то Бог или внешний мир), стоящей за видимыми образами?

Вот где мы можем применить Симуляционный контрвыпад. Мы создаем богатый симулированный мир с моделью Джорджа Беркли внутри него. Сим-Беркли говорит нам: «Видимое – реально». И поскольку симуляция не видна, то на самом деле никакой симуляции нет. Сим-Беркли делает вывод: «Я не в симуляции. Все мои ощущения вызваны идеями в сознании Бога».

С нашей точки зрения, Сим-Беркли несколько нелеп. Он утверждает, что не находится в симуляции, однако это заблуждение – он в симуляции. Он утверждает, что видимое – это и есть реальное, однако существует обширная область реальности за пределами того, что он видит. Он утверждает, что его переживания создаются Богом, но на самом деле его переживания созданы нами с помощью компьютера. Его мир поддерживается компьютером, а не идеями в сознании Бога.

Возможно, Беркли возразил бы на это. Он мог бы сказать, что все в нашем мире, включая компьютер, поддерживается сознанием Бога. Но если мы видим, что эту работу может выполнять компьютер, то зачем нам Бог? Также Беркли мог бы сказать, что, даже если реальность выходит за рамки того, что видит Сим-Беркли, его реальность – мир воспринимаемых им столов и стульев – состоит из этих образов. А то, что находится за пределами симуляции, находится за пределами мира Сим-Беркли.

Тем не менее трудно спорить с тем, что, отрицая свое присутствие в симуляции, Сим-Беркли ошибается. Это должно заставить нас с подозрением относиться к принципу, согласно которому видимое – это реальное.

Позже я покажу, что некоторые формы идеализма следует воспринимать всерьез* хотя бы в качестве умозрительной гипотезы. Мы не можем исключать возможность того, что в основе Вселенной лежит сознание. Однако я думаю, что любая версия идеализма, которая опирается на равенство между тем, что мы воспринимаем, и реальностью, обречена. Таким образом, нам нужен другой путь для решения проблемы скептицизма.

Является ли гипотеза симуляции бессмысленной?

В 1920–1930-х годах философы Венского кружка, которых иногда называют логическими позитивистами или логическими эмпириками, стремились сделать философию научной. В 1920-х годах кружок регулярно встречался в венских кафе и аудиториях. Среди наиболее известных членов кружка были философы Отто Нейрат и Мориц Шлик, а также математик Курт Гедель. Венские философы Карл Поппер и Людвиг Витгенштейн общались со многими членами кружка, хотя и не посещали собрания. Философ Роуз Рэнд вела скрупулезные записи их встреч, включая голосования о том, какие предложения следует принять, а какие отклонить.

Ведущая фигура Венского кружка, великий Рудольф Карнап, считал, что многие философские проблемы являются бессмысленными «псевдопроблемами»*. По его словам, чтобы гипотеза имела смысл, она должна быть проверяемой – должна быть возможность получить доказательства за или против нее. Но мы не сможем получить доказательства за или против картезианских скептических гипотез, вроде гипотезы о злом демоне. В результате позитивисты пришли к выводу, что эти скептические гипотезы бессмысленны*. Данную точку зрения разделяли некоторые их собеседники. В «Логико-философском трактате» (1921) Витгенштейн писал: «Скептицизм не является неопровержимым, но явно бессмыслен».

Рисунок 12. Внутри симуляции Рудольф Карнап говорит симулированному Венскому кружку (Шлик, Нейрат, Рэнд, Гедель, Ольга Хан-Нейрат и Ханс Хан, а мимо проходят Поппер и Витгенштейн), что гипотеза симуляции бессмысленна

Является ли гипотеза симуляции бессмысленной в таком свете? Ранее мы говорили о том, что в принципе возможно получить доказательства гипотезы симуляции. Например, можно представить, как разработчики сказали бы нам, что мы находимся в симуляции, показали бы лежащую в ее основе программу и продемонстрировали бы, как она управляет окружающим миром. Некоторые люди полагают, что даже отдельные физические явления могут служить доказательствами того, что мы находимся в симуляции. Но, как мы видели во второй главе, такого рода доказательства касаются несовершенных симуляций. В совершенной симуляции наш опыт всегда будет таким, каким он был бы в несимулированном мире. Поэтому трудно понять, как мы могли бы получить доказательства за или против гипотезы совершенной симуляции. А раз мы не можем их получить, Карнап и другие философы Венского кружка посчитали бы такую гипотезу бессмысленной.

Я считаю, что здесь философы Венского кружка неправы. Если мы не можем получить доказательства за или против гипотезы совершенной симуляции, это в худшем случае означает лишь то, что перед нами гипотеза, которая не является научной, и ее не получится проверить научными методами. Но как философская гипотеза о природе нашего мира она имеет смысл.

И снова мы можем использовать Симуляционный контрвыпад. Представьте, что мы сами создаем совершенную симуляцию. Внутри симуляции у некоторых симов может возникнуть спор. Сим-Бостром говорит: «Мы в симуляции». Сим-Декарт возражает: «Вовсе нет! Это несимулированная реальность». Сим-Карнап отвечает: «Этот спор бессмыслен! Ни один из вас даже не ошибается!»

Сторонник гипотезы бессмысленности встает на сторону Сим-Карнапа, утверждая, что спор между Сим-Бостромом и Сим-Декартом бессвязен. Ни один из них не прав. Но это, кажется, неверный вердикт – на самом деле Сим-Бостром прав, а Сим-Декарт ошибается. Они оба находятся в симуляции. Сим-Бостром никогда не получит доказательств, подтверждающих его выводы, но он все равно прав.

Если вы в этом