class="p1">– Потому что я, понятное дело, в жизни не делала ничего мало-мальски тянущего на приключение.

– До сих пор, – поправил Джейк, и у Лидии сразу стало чуть легче на сердце, а в груди потеплело от искренней гордости.

Она улыбнулась.

– До сих пор.

Джейк еще несколько мгновений смотрел на нее, а потом снова отпил из чашки. В выражении его лица появилось что-то новое и непривычное, даже скорбное. Лидия не понимала, в чем дело. Несмотря на все попытки выудить из него что-то о его собственном прошлом, он практически не рассказывал о себе. Думает ли он о прошлом сейчас?

В любой другой день она бы дважды подумала, прежде чем подступаться к нему с таким прямым вопросом, но сейчас, промокшая до костей, растерявшая все чувство собственного достоинства где-то под скалой, на которую они сегодня карабкались, она даже не колебалась.

– А ты когда-нибудь был женат?

Он бросил быстрый взгляд на руки и чуть крепче сжал чашку.

– Нет, – ответил он через несколько секунд. – Нет, не был.

Лидия была готова ручаться жизнью, что тут крылось нечто большее.

– И никогда не хотел?

Он вскинул на нее взгляд.

– Ну конечно, хотел. – Голос его звучал почти буднично, однако через эту будничность прорывалась нотка сожаления. – Один раз даже почти женился, но… – Карие глаза его потускнели, он отвернулся. Лидия никогда не видела его таким потухшим. – Ничего хорошего из этого не вышло.

От Лидии не укрылось, как он страдальчески поморщился. Все это так не вязалось с бодрым и неунывающим весельчаком, к которому она привыкла.

– Как и из моих приключений, – негромко сказала она, и сразу же привычный ей образ вернулся, на лице Джейка вновь заиграла знакомая чуть кривоватая усмешка. А при виде седовласой официантки, несущей к их столику две тарелки, он заулыбался еще шире.

И хотя Лидию кольнуло разочарование, что Джейк больше ничего не рассказал, но она еще никогда не испытывала такую радость при виде еды. Она жадно набросилась на свою порцию и даже не поднимала глаз, пока не запихнула в рот последний кусочек. Наконец оторвавшись от тарелки, она обнаружила, что Джейк задумчиво и чуть насмешливо наблюдает на ней, а вокруг глаз у него разбегаются веселые морщинки.

– Что такого? – спросила она сквозь полный рот хлеба, масла и сыра. Губы Джейка снова искривились в усмешке.

– Ничего, – покачал головой он. – Просто никогда еще не видел, чтобы так наслаждались обычным тостом.

Она сдавленно фыркнула.

– Потому что еще никто и никогда так тостом и не наслаждался.

Он снова улыбнулся, а у Лидии стало легче и теплее на душе. Она вдруг поняла, что зрелище того, как она варварски сожрала всю порцию, ничуть не оскорбило его чувств. Вот Аге нашлось бы что сказать о ее застольных манерах. Адаму, конечно, тоже.

– Знаешь, – заявила она, вытирая масляную полоску с нижней губы бледно-голубой салфеткой из-под столовых приборов, – мне это было решительно необходимо, чтобы прийти в себя после самого серьезного разговора, какой у нас с тобой только был.

Джейк важно кивнул.

– А ведь и правда. По-моему, мне теперь просто необходимо пошутить как минимум три лишних раза, чтобы хоть как-то искупить эту серьезность.

– Ой, не надо.

– Какой месяц самый короткий? – продолжал он, демонстративно игнорируя ее мольбу.

Лидия ничего не ответила.

– Май, потому что в нем всего три буквы, – без запинки ответил он сам и расплылся в такой широкой улыбке, что Лидия на долю секунды почти всерьез испугалась, что он превысил свои физические возможности и теперь лицо у него провалится внутрь себя, точно умирающая звезда.

А Джейк не переставал улыбаться. Ни за столом, ни через час, когда они ехали обратно по петляющим дорогам Йоркшира, а дворники на ветровом стекле работали на полную мощность, но все равно еле-еле справлялись с потоками дождя.

Лидия не замечала этого, пока, притормозив перед светофором, не повернулась к Джейку с какой-то репликой то ли о погоде, то ли о поездке, то ли о том, как натерла ноги в мокрых носках, но, увидев выражение у него на лице, немедленно забыла, что собиралась сказать.

– Чего такое?

Он улыбнулся шире, но сперва ничего не ответил. Лишь когда зажегся зеленый свет и Лидия взялась за рычаг переключения скоростей, он негромко сказал:

– А ты ведь от природы кудрявая, да?

И снова в голосе у него прозвучало что-то, чему Лидия не могла подобрать определения. Она задумчиво коснулась волос, пытаясь пригладить начавшие завиваться прядки, хотя и понимала, что сейчас это уже заранее проигранная битва.

– Ну-у-у, да. – Щеки у нее заполыхали от смущения. Она терпеть не могла, когда кто-то видел ее такой. – Ужасно непослушные волосы.

Джейк ничего не ответил, а когда они остановились на следующем светофоре, Лидия снова увидела у него на лице все то же выражение.

– А сейчас-то что? – нахмурилась она.

Однако он лишь покачал головой. Кривоватая улыбка была опасно близка к тому, чтобы перерасти в широкую ухмылку.

– Ничего.

Снова направляя машину сквозь толщу проливного дождя, ни на миг не переставая ощущать легкую боль в левой ноге, Лидия отчаянно хотела стереть с его лица эту нахальную улыбку.

Глава двенадцатая

Левый походный ботинок из позаимствованной у Аги пары окончательно просох только к девичнику в следующий четверг. Примерно столько же времени потребовалось и самой Лидии, чтобы перестать переваливаться при ходьбе, точно хромая утка, от боли в подвернутой щиколотке и натертых ступнях. А вот Ага никак не унималась.

– Что-то, по-моему, этот твой Джейк на тебя плохо влияет, Лидка. Меня это беспокоит, – заявила она, наливая себе полный половник Басиного куриного вермишелевого супчика. – В каком виде он тебя вернул в субботу! В жизни ничего подобного не видела! Хромая, мокрая до нитки, а волосы как воронье гнездо. O Boże!

От возмущения Лидия чуть не подавилась супом.

– Это не он меня вернул! За рулем сидела я. – Она заправила выбившуюся из прически прядь за ухо, предварительно нервно проведя по ней пальцем, чтобы убедиться, что она достаточно прямая. – А насчет остального ты просто драматизируешь. Я поскользнулась из-за дождя и упала. А волосы начали завиваться просто потому, что намокли. Пустяки.

Вообще, когда она сидела там в кафе с размазанным макияжем, а волосы у нее с каждой минутой закручивались все сильнее, ни то ни другое вовсе не казалось ей пустяком, но в этом она бы никому не призналась.

– А мне твои кудри нравятся, Лидка, – ласково улыбнулась Бася. – У твоей babcia были точно такие же.

Лидия подарила ей благодарную улыбку.

Однако Ага