обнимку с фолиантами, кто с набитыми сумками, беззаботно сновали по университетскому кампусу.

Будучи первопроходцами, гордо носящими статус первого набора этой новоиспеченной альма-матер, молодые люди лучились кипучей энергией. Сгорая от предвкушения светлого будущего, они денно и нощно сбивались в стайки, до хрипоты споря о высоких идеалах, декламируя стихи и с упоением вгрызаясь в хитросплетения техники. Это была пора чистой, незамутненной юношеской радости.

Мелисса Моретти, легко лавируя в этой толпе, вскинула взгляд на башенные часы, венчающие главный учебный корпус, и инстинктивно прибавила шаг.

Сегодня ей предстояло подсобить ректору Момонту в последних приготовлениях к торжественному запуску той самой долгожданной механической лаборатории.

Эта возня приносила ей поистине невыразимое, искреннее удовольствие. Благодаря ей каждый новый день был озарен светом, студенческие будни казались воплощением мечты, а сокурсники — самыми чудесными людьми на свете.

На чистых инстинктах девушка вновь скосила глаза на монументальный паровозный локомотив, гордо возвышающийся в самом центре площади. Его исполинский, ощетинившийся механизмами стальной остов источал магнетическую, суровую красоту инженерного гения.

У этого гиганта вечно толклась молодежь, что-то выстукивая, замеряя и дотошно препарируя его нутро. Университетское руководство на эти забавы смотрело сквозь пальцы — не поощряло, но и палки в колеса не вставляло.

На губах Мелиссы заиграла теплая улыбка, и она уже собиралась отвернуть голову.

Как вдруг небеса низвергли какую-то стально-серую болванку, с гулом рухнувшую точнехонько в центр площади.

Грохох!

Земля содрогнулась в дикой конвульсии. Окна главного корпуса с оглушительным звоном разлетелись вдребезги. Не окажись Мелисса на приличном отдалении, ревущая ударная волна стопроцентно смела бы ее с ног, словно пушинку.

Воздух мгновенно разорвали тысячи пронзительных, панических воплей. Мелисса вкупе с остальными студентами в слепом, первобытном ужасе бросилась врассыпную, напрочь не соображая, какая чертовщина только что стряслась.

Как-никак, ей было от силы лет шестнадцать-семнадцать, и в подобную кровавую мясорубку она угодила впервые.

Когда клубящийся, едкий дым вкупе со столбами пыли начал медленно оседать, юркнувшая за толстый ствол дерева Мелисса инстинктивно устремила затравленный взгляд к эпицентру взрыва.

Лицо девушки вмиг окаменело, а взор остекленел, налившись пугающей, мертвенной пустотой.

Тот самый горделивый локомотив разорвало в клочья, превратив в жалкую груду искореженного металла, густо усеявшего всю округу.

А те студенты, что беспечно терлись возле машины или просто шли мимо… Кто-то уже лежал на мостовой в виде бесформенных, изувеченных кусков мяса, навсегда умолкнув. Иные, с ног до головы залитые кровью и покрытые жуткими, дымящимися ожогами, всё еще корчились на камнях, исторгая надрывные, полные муки стоны.

Весь этот леденящий душу пейзаж казался до абсурда нереальным, словно гротескная, написанная кровью картина. Мелисса в глухом оцепенении таращилась на этот ад, банально не в силах переварить происходящее.

Вон лежал Картер — пытливый, увлеченный парнишка, с которым она не раз пересекалась. Всякий раз, встревая в споры, он с бьющей через край уверенностью заявлял, что непременно станет выдающимся кораблестроителем. А нынче от него осталась лишь жалкая верхняя половина туловища в луже собственных, вывалившихся на брусчатку кишок;

А там Юдора — сокурсница с ее факультета. Девчонка зубрила механику, но до беспамятства обожала поэзию и даже блистала в ней нешуточным талантом, будучи всеобщей любимицей. Порой Мелисса заглядывала на их посиделки, с замиранием сердца внимая, как Юдора декламирует стихи, и искренне восхищаясь ее обаянием. И вот теперь эта прелестная девушка, чью ногу превратило в кровавое месиво, билась в полубреду, сипло, надрывно стеная;

……

Какая-то ничтожная пара секунд — и судьбы этих ребят были безжалостно, с первобытной жестокостью растоптаны.

Лишь когда из недр учебных корпусов высыпала толпа преподавателей, отчаянно бросившихся оттаскивать раненых и выводить уцелевших, Мелисса наконец-то стряхнула с себя оцепенение и судорожно рванула к ним на подмогу.

— Всем слушать меня! Разбиваемся на две колонны! Первая дует в сторону лабораторий, вторая — к церкви Тинис! Там есть надежные подземелья, пересидим! — зычно гаркнул один из профессоров. И пускай его лицо было белее мела от паники, мужчина титаническим усилием воли держал себя в руках, раздавая приказы так четко, будто всю жизнь готовился именно к такой мясорубке.

Окинув взглядом сбившуюся в дрожащую кучу молодежь, которая намертво вцепилась в наставников и не смела сделать и шага, он торопливо добавил:

— Отставить панику! Вражеская армада уже сменила курс, они утюжат Западный район. Здесь нам больше ничего не грозит!

Словно в подтверждение его слов, с юго-запада донесся гулкий, раскатистый рокот новых взрывов.

«Западный район… Там же заседают верхняя и нижняя палаты парламента, все министерства, городская ратуша…» — в голове Мелиссы молниеносно выстроилась леденящая цепочка ассоциаций.

Взгляд девушки тревожно заметался, однако уже в следующую секунду она добела прикусила губу. Круто развернувшись, Мелисса сломя голову бросилась к университетским воротам, напрочь проигнорировав отчаянные оклики преподавателей за спиной.

Юркой тенью скользя вдоль стен и прячась за укрытиями, она вскоре вынырнула на улицу. Жадно глотая ртом воздух, девушка судорожно заозиралась по сторонам, силясь сориентироваться в пространстве.

И в этот самый миг её взор выхватил спуск на ближайшую станцию парового метро. Пускай нутро и сводило от животной паники, в памяти вовремя всплыли недавние наставления профессора:

«…Там есть надежные подземелья, пересидим!»

«А ведь метро — это и есть глубокое подземелье! Бомбежка только-только началась, поезда почти стопроцентно еще ходят…» — мысли в голове проносились со скоростью молнии. Не теряя ни секунды, Мелисса рванула прямо к входу, чьи своды уже успели покрыться подпалинами и трещинами от недавних взрывов.

Спустившись во мрак станционных туннелей, девушка с немалым удивлением обнаружила: толчеи здесь не наблюдалось от слова совсем. Львиная доля заурядных обывателей, напрочь лишенных выучки на случай катастроф, банально не сообразила юркнуть под землю при первых же звуках воздушной тревоги.

Метро и впрямь функционировало, вот только билеты проверять было уже некому. Дождавшись прибытия громыхающего состава, Мелисса пулей заскочила в вагон. Губы её превратились в тонкую бескровную линию, а всё лицо искажала маска неподдельного, щемящего отчаяния и тревоги.

Спустя три остановки скрежет тормозов возвестил о прибытии на «Королевский проспект». Виртуозно просочившись сквозь сбившуюся в кучу толпу пассажиров, она пулей выскочила на перрон.

Дыхание к тому времени благополучно выровнялось, а силы вернулись. Перелетая через ступеньки, Мелисса стремительно понеслась наверх, в мгновение ока вынырнув обратно на поверхность.

И здесь её взору предстал подлинный, кромешный ад. Округа погрузилась в первобытный хаос: обрушенные фасады зданий изрыгали в небеса ревущие, багровые столбы пламени. Улицы были щедро усеяны кровавыми лужами, истерзанными трупами и оторванными конечностями. Пространство содрогалось от неистовой какофонии: надрывных воплей о