большой палец. – Значит, я особый случай. – Он прикрыл глаза, выглядя так, словно боролся с чем-то, будто знал что-то еще.

Джен села прямее:

– Льюис, у тебя тоже все началось с телефона? Он прислал тебе телефон?

Льюис нахмурил брови:

– Нет, телефона не было. Я встретил его на улице.

Внезапно в нос Джен ударил неприятный запах, и она сморщилась. Не тот, который она чувствовала сейчас, – нет, этот пришел из ее воспоминаний. С улицы. Чья-то рука обхватила ее горло сзади, сдавив кадык сгибом локтя; она пыталась вдохнуть, и тут появилась другая рука, сжимающая что-то дурно пахнущее. Какой-то химикат. А после – темнота.

Она закрыла глаза, желая, чтобы запах и воспоминания вернулись туда, откуда они пришли, и отчаянно нуждаясь в том самом. Когда она заговорила, ее голос дрожал – так же сильно, как и ее тело.

– Я тоже встретила его на улице. Он напал на меня сзади, и я даже не видела его. Должно быть, он вышел из дверного проема или типа того. Он прижал к моему лицу тряпку, которая пахла так ужасно…

Билл рядом с ней заерзал – ему было неудобно на полу, хотя, судя по выражению его лица, дело было не только в этом.

– Теперь я тоже вспомнил этот запах. Все было точно так же. – Глаза Билла широко распахнулись от осознания.

Джен вздрогнула, и ее прошиб холодный пот. «Знают ли Льюис и Билл, почему они здесь?» – промелькнуло в ее голове. Сама-то она прекрасно осознавала причины своего заточения. После тех видео сомневаться в них не приходилось. Но какое это имело значение для человека, который поместил ее сюда?

Она посмотрела на Льюиса:

– Значит, ты его видел. Как он выглядит?

Льюис недовольно фыркнул:

– Как типичный мужик. Ничего выдающегося. Лет тридцати, темные волосы. Я мог бы вырубить его одним ударом. Держу пари, он тоже это понимает. Вот почему общается с нами через этот динамик.

Джен весьма сомневалась в ошеломляющей убедительности Льюиса, да и его описание подходило большей части населения города.

– Ты сказала, что не видела его, но упомянула какой-то телефон, – вспомнил Льюис.

Джен вздохнула:

– Он сунул мне телефон под дверь.

Глаза Льюиса широко раскрылись.

– Это ж полный мрак.

На лице Билла отразились те же чувства.

– Он позвонил тебе на него, да?

Джен кивнула:

– Ага.

Больше Джен ничего не сказала. Она не собиралась первой выдавать, почему, по ее мнению, она оказалась здесь. Насколько она поняла, остальные тоже имели свои догадки. И ни один из них еще не высказал их вслух.

Она мысленно вернулась к звонку, к тем видеозаписям. За то время, что он наблюдал за ней, ему удалось раздобыть снимки и доказательства ее вины. Так что, даже если им удастся выяснить, почему они здесь, каковы были шансы, что он просто откроет дверь и отпустит их?

Она смотрела на Льюиса, не желая думать об ответе на этот вопрос; сейчас ей нужно было сосредоточиться, поверить в то, что скоро она вернется к мужу и дочери. Но чтобы получить хоть какой-то шанс на спасение, ей нужно было понять, почему Льюис и Билл тоже здесь.

Но они почти ничего не говорили. Как и она.

Были ли их мысли схожи? Никто не хотел признаваться первым?

Она посмотрела на них обоих, по очереди останавливаясь на каждом. Вглядываясь в их глаза, будто каким-то образом могла проникнуть под их черепа и прочитать, о чем они думают. Собирались ли они рассказать, что сделали? Даст ли это хоть какой-то ключ к пониманию происходящего, если они поделятся своими секретами, вытащат их из своих потаенных уголков и попробуют собрать воедино? Раскроет ли это тайну того, кто держит их тут? Этого он хотел от них?

Джен не была уверена. Насколько она могла судить, поместить ее сюда мог как сам Льюис, так и Билл.

«О боже, – внезапно подумала она. – Что, если один из них просто притворяется таким же растерянным, таким же непонимающим, в чем дело, как и двое остальных?»

Льюис. Льюис очнулся первым… И он был единственным, кто пытался открыть дверь.

Джен подтянула колени к груди и обхватила их руками, стараясь стать как можно меньше. Защититься, насколько это вообще было возможно. Снова почувствовав это странное ощущение, когда она съежилась, странность в том месте, где должно было находиться ее белье, она бросила взгляд на Билла и Льюиса, чтобы убедиться, что они смотрят в другую сторону, наклонила голову и приподняла юбку, осмелившись заглянуть под нее.

Внезапно ей стало все равно, смотрят ли они, и она резко вскочила на ноги.

– На мне гребаный подгузник!

Рука Льюиса оказалась под его комбинезоном еще до того, как она успела закончить фразу. Он ощупал себя, нисколько не заботясь о взглядах остальных, и его изменившееся лицо рассказало ей все, что нужно было знать. Как и лицо Билла, когда он повторил за Льюисом.

Джен запустила руку в волосы, в голове стучало.

– Боже. Что это?

«Испачкан ли подгузник?» – гадала она.

Она посмотрела на свет, желая сорвать яркие лампы с потолка. Ей нужно было успокоиться, подумать, попытаться вспомнить чуточку больше. Голова кружилась…

– Мне нужно присесть.

Льюис и Билл смотрели на нее в оцепенении. Несмотря на собственный шок и отвращение, она решила, что, когда мужчины обнаружат, что на них тоже надеты подгузники, они наверняка лишатся своей мужественности. Лишатся…

Мысли Джен замерли на этом слове.

Думай, Джен, думай.

Ее опять накрыла эта химическая вонь… Настолько сильная, что она даже оглянулась, почти ожидая увидеть просачивающийся в комнату зеленый туман. Но нет, это снова была ее память. Рука, тряпка… Темнота…

Она все время чувствовала это скребущее ощущение, когда поднимала глаза на красный огонек камеры или металлическую дверь. Оно подталкивало ее вспомнить что-то важное. И если бы этот ноготь был настоящим, то из этой царапины уже давно бы текла кровь; Джен поняла, что не помнит больше ничего… В ее голове кружили и другие обрывки – какие-то размытые образы и невнятные слова. Пытаясь выудить их, она рисковала пойти на дно вместе с ними.

Но что-то точно было. Она была почти уверена в этом. Она выпрямилась под внимательными взглядами Билла и Льюиса.

Нет, она была уверена.

Она покачала головой, как будто мысли от этого могли просто перемешаться, а затем встать на правильное место, – и ахнула, когда это в самом деле произошло. Ноготь наконец-то сорвал эту корку. И теперь она вспомнила.

С поразительной ясностью Джен поняла, что просыпается здесь уже не в первый