class="p1">– Мне нужно увидеть свою дочь! Мне нужно знать, что с ней все в порядке!

Но ничего не случилось.

Тогда Джен бросилась к двери и принялась колотить ладонями по гладкой металлической поверхности, прощупывать ее края кончиками пальцев, пытаясь потянуть за них. Она с силой пнула дверь, и грохот удара эхом прокатился по всей комнате. Заплакав от отчаяния, она закричала прямо в дверь:

– Выпусти меня! Мне нужно увидеть ее! Выпусти меня, сукин ты сын!

Джен почувствовала руку на своем плече и резко обернулась. Это был Билл.

– Все хорошо, Джен. Все хорошо. Мы разберемся с этим. Я обещаю тебе.

И Джен, рыдая, упала в его объятия.

Динамик снова начал трещать, и они отстранились друг от друга, сразу же поворачиваясь к нему.

– Найдите ответы.

Глава 38

Джен и Билл так и продолжают стоять, глядя в камеру. Видимо, ищут ответы, которые от меня им не получить. Человек, стоящий у них за спиной, – вот у кого есть все ответы, которые им так нужны.

Я смотрю на этих троих, сидя в соседнем помещении, через монитор, стоящий передо мной. Никто из них и понятия не имеет, что будет дальше.

Но я знаю, и я неплохо подготовился. Я организовал отдельную электросеть, и потому все, что требует питания, теперь работает бесперебойно. Настроил инфракрасный датчик, позволяющий наблюдать за происходящим круглосуточно – не важно, включен свет или нет; поставил звукозаписывающие устройства, чтобы слышать, а главное, записывать все, что они говорят. Потому что до сих пор у меня не было возможности наблюдать за ними двадцать четыре часа в сутки.

И да, мне пришлось доставлять их сюда по одному. Они проделали хорошую работу, выясняя это. По крайней мере на один мой вопрос ответ был найден. Но все же у меня есть и свои повседневные дела. Поддерживать видимость. Казаться нормальным. Не давать Робби повода задавать вопросы, пока я продолжаю защищать город и его жителей от злодеев. Как и всегда.

Изображение с камеры, расположенной здесь, транслируется как на мой мобильный телефон, так и на домашний ноутбук. Даже верхнее освещение регулируется удаленно.

Я мог оказаться с ними в любое время и из любого места, где бы я ни находился, когда хотел. Из комнаты видеонаблюдения на работе, сидя рядом с Робби. Из диспетчерской, которую я оборудовал у себя дома. И вот теперь из моего подземного наблюдательного пункта – помещения, куда я принес импровизированный складной стол, свой ноутбук и стул. Когда-то это действительно был приличный стул, с кожаной обивкой и все такое, но теперь эта самая кожа растрескалась и пришла в негодность. По крайней мере, он все еще вращается – что уже неплохо, учитывая, что его притащили с ближайшей свалки, так что ему можно простить лопнувшую спинку и торчащий поролон. Он чем-то напоминает меня, после всего того, чему меня подвергла жизнь, и наш похожий жизненный опыт делает его достаточно удобным для меня, когда я устраиваюсь, чтобы вершить свой суд. Робби наложил бы в штаны, если бы узнал, что прямо у него под носом происходит преступление. В режиме реального времени. Можно сказать, что это происходит и на его работе каждый день, но его реакция будет такова именно по этой причине. Однако это – то, что я для них уготовил, – будет не похоже ни на одно из тех мелких правонарушений, которые мы видим на своих экранах на поверхности. Это прямо-таки мечта неслучившегося героя. Шанс, которого Робби ждал всю свою жизнь. И мне почти грустно, что он не осуществит эту мечту, так как не имеет никакого понятия, что происходит под улицами Абердина.

Под его главной артерией. Под Юнион-стрит. В самом центре города. Если построить улицу длиной в милю на сваях, то подземный мир создастся вне зависимости от желания строителя сам. Сводчатые пещеры, несущие на своих плечах тяжесть мира наверху. Темный, влажный, похожий на нору край.

Но не все они такие мрачные, какими кажутся на первый взгляд. Некоторые из этих пространств просто подземные парковки, другие – коммерческие склады. А еще есть причудливые рестораны или ночные клубы, в то время как остальные используют их в качестве подвалов для магазинов. На лестницах, ведущих к этим переплетающимся туннелям и потайным хранилищам внизу, так много дверей – и все они спрятаны прямо на виду. Они повсюду, если знаешь, где искать. Я всегда знал.

Это были напряженные четыре дня. Джен объявили пропавшей без вести, и ее лицо регулярно мелькало в телевизионных репортажах и на моей работе в списках тех, кого следует выглядывать повнимательнее. Муж Джен постоянно появлялся в СМИ, умоляя предоставить любую информацию о его жене и вернуть ее домой, чтобы его дочь смогла воссоединиться с матерью.

А мать Льюиса решительно молчала, даже несмотря на то, что он пропал первым. Возможно, ей было все равно или она знала, что никто не посочувствует исчезновению ее сына. Многие были бы только рады, если бы он пропал.

Билл же в новости еще не попал. Прошло еще слишком мало времени. Интересно, его сын Саймон вообще понял, что он куда-то исчез? Что его мать в доме совсем одна.

Робби обязательно узнает обо всех этих исчезновениях, если еще не узнал. И будет высматривать этих людей на камерах, даже не подозревая, что между ними есть связь и что главное связующее звено – это я. Думаю, я возьму отпуск на всю следующую неделю, и мне не останется ничего, кроме как сказать: «Вот это тебе повезло!»

Никто не удивится, почему меня не будет. Никто не предложит мне встретиться. Никто и не подумает меня проверять.

И все же я не могу рисковать. Даже сейчас я не могу допустить, чтобы меня увидели, вычислили. Единственный вход сюда – через дверь, которая до недавнего времени была скрыта за разросшимся чудовищем крытого рынка Абердина; она была расположена в глубине его здания, но теперь стоит на виду, посреди груды обломков, обнажающих забытые задние стены магазинов, чьи фасады выходят на главную улицу, Юнион-стрит. Когда-то эти стены были свежими и сияющими. Красочными. Но теперь они серы и разрушены.

Я установил над этой узкой маленькой дверью камеру, подключенную к отдельному экрану, выделенному специально для этого входа. Дверь, само собой, на сигнализации.

Я так долго ждал этого и зашел уже слишком далеко. Нашел их, выследил. Выяснил их слабости. Доставил сюда.

Господи, да я даже убирал за ними нечистоты и менял им памперсы.