Льюис цокнул языком:

– Может, мы вообще ничем не занимались.

Голос Джен стал громче в неожиданном воодушевлении, что они по крайней мере начали действовать.

– Мы ничего не теряем, если попытаемся. Подумайте о том дне. Какой он был. Бьюсь об заклад, у нас всех были разные дни.

Билл заговорил первым:

– Я не могу вспомнить ничего из того, что можете вспомнить вы. – Он прижал руку к животу. – Я не голоден, так что, кажется, я пробыл здесь совсем недолго. На самом деле, я готов поверить, что меня привезли сюда всего несколько часов назад, и если это так, то сегодня вторник.

Джен энергично закивала:

– Значит, меня привезли сюда вчера. Дейзи вернулась в школу после выходных, а Том был на работе.

Льюис пожал плечами:

– У меня была суббота.

Джен ускорила шаг, продолжая расхаживать.

– Хорошо, это согласуется с тем, что я предположила. Судя по дням, сначала похитили Льюиса, потом меня и уже тебя, Билл. Думаю, что все это произошло на одной неделе. Все могло бы быть по-другому, если бы кого-то из нас забрали в один и тот же день, – тогда бы встал вопрос, в одно и то же ли число или был перерыв длиной в неделю. Но, полагаю, даже в этом случае мы смогли бы установить сроки по погоде или тому, что показывали в новостях. Нет, я думаю, перерыва не было.

Джен понятия не имела, откуда ей это известно, но она просто чувствовала, что пробыла здесь не так уж долго, совсем упустив тот факт, что если бы она действительно пробыла тут продолжительное время, то ее тело, вероятно, сейчас боролось бы за выживание гораздо отчаяннее. И тут она поняла, что ее куртка пропала. И вещь, которую она сунула в карман перед тем, как выбежать из дома, исчезла вместе с ней. Она подавила панику и прислушалась к тому, что говорит Билл ломким от сухости голосом.

– Но как мы можем быть уверены?

Джен села на пол, на мгновение потеряв задор от сомнений Билла.

– Подождите-ка… – Она снова вскочила на ноги. – Билл, ты сказал, что ты помнишь этот запах, когда он напал на тебя. Но больше ничего, да? Ни голосов, ни как он приходил сюда, ни как я кричала?

– Нет, ничего такого.

Льюис жестоко рассмеялся:

– Да он же старик. Может, у него дерьмовая память сама по себе.

Джен сердито обернулась к нему:

– Я тоже не думаю, что Билл здесь давно, как он и сказал. Может, только с сегодняшнего утра, максимум вчерашнего.

Билл снова подал голос:

– По причинам, которые я объяснил ранее, но еще и потому, что я принимаю лекарства. Думаю, то есть я не знаю точно, но думаю, я бы уже понял, если бы прошло больше.

Джен присмотрелась к Биллу, но никак не прокомментировала это его наблюдение.

И тут раздалось урчание в животе Льюиса, которое заставило ее обернуться.

– Ты так же голоден, как и я. Держу пари, мы не ели ни разу с тех пор, как оказались здесь. Максимум он поил нас. Может быть, поэтому я и начала задыхаться – меня не тошнило, а я захлебывалась. Потому что он насильно вливал в меня воду.

Льюис похлопал себя по животу.

– Да, я умираю с голоду. – Он оглядел стены. – Все это… Должно быть, он где-то здесь. И все это время был.

Джен кивнула:

– А если нет, то поблизости. Эта камера означает, что он наблюдает за нами, куда бы ни пошел, раз всегда успевал прийти до того, как мы приходили в себя.

Билл вытер рот:

– Льюис, если ты пробыл здесь дольше всех – скажем, три дня, – значит, тебя уже ищут. Может быть, даже всех нас. Мой сын, твой муж, Джен. – Он повернулся к Льюису: – Твоя мать.

Льюис хмыкнул:

– Ма будет только рада избавиться от меня. Так что ни она, ни какая-либо другая поисковая группа меня искать не станут. – Он секунду помолчал. – Остается надеяться, что шум поднимут твой сын и благоверный Джен.

– Я никому не сказала о телефоне, – тихо и неуверенно ответила Джен. – Все будет выглядеть так, будто я просто исчезла с лица земли. И никто не поймет, куда я делась.

Она надеялась, что Билл или Льюис скажут противоположное, что они рассказали кому-то, куда идут, или каким-то образом оставили подсказку, прежде чем их вырубили, чтобы кто-то из их близких мог додуматься, что случилось. Но она не услышала ничего, кроме тишины, и снова подумала о телефоне. И том, о чем она вспоминала совсем недавно. Как он позвонил ей с угрозами, обещая рассказать всем, что она натворила; обо всех тех… неправильных вещах. Неужели так случилось и с Льюисом? И Биллом? Он сказал им, что они заплатят за свои… ошибки?

Джен подняла на них глаза. Она вполне могла поверить, что Льюис был связан с чем-то сомнительным, но Билл… Похоже, не зря говорят, не суди книгу по обложке. Джен ковыряла заусенец на пальце, а мысли ее лихорадочно гудели. Неужели это так? Неужели все они были здесь из-за того, что они сделали когда-то в прошлом или совершали сейчас?

Она посмотрела на дверь. Она знала одно: ей нужно было выбраться отсюда, а значит, они разберутся, даже если для этого придется перебирать все причины, надеясь, что какая-то из них в итоге окажется верной. Что это даст этому психу нужные ему ответы.

Джен вскочила на ноги, не обращая никакого внимания на Льюиса и Билла, и ринулась к камере, мысленно видя только лица Тома и Дейзи. Остановилась прямо перед ней. Запрокинула голову, словно ребенок, ищущий одобрения у взрослого, и, глядя в объектив, выпалила:

– Мы здесь потому, что совершали ошибки. Делали неправильные выборы. О которых ты каким-то образом узнал. И ты с этим не согласен. Ты запер нас здесь поэтому. Ты хочешь, чтобы мы ответили за содеянное.

Джен в ожидании уставилась на мигающий огонек камеры. И все же, когда динамик зашипел, она подпрыгнула от неожиданности.

– Хорошо, Дженнифер. Один балл за твои размышления. Но это только твои размышления. А это не одиночная игра, Дженнифер. Тут требуется командная работа. Чтобы выиграть, вам нужно будет решить несколько головоломок. Чтобы купить себе свободу.

Динамик умолк так же внезапно, как и заговорил.

Джен хмуро смотрела в камеру, и сердце ее бешено колотилось. Что, черт возьми, это вообще значит? У нее скрутило живот. Дейзи. Она должна увидеть Дейзи. У Джен запульсировало в висках, и она прокричала в камеру: