— Тогда и мы не будем терять времени, — коротко бросил он, расправляя плечи. — Хмурый, собирай людей — нам подвернулся шанс как следует потрепать фрица. Это ж простые вояки, а не пресловутые ягдкоманды[1], они в лесу воевать не сильны. Слушай, а твой этот… леший нам в этом деле не поможет? А мы потом сразу и уйдем? Может, попытаешься выйти с ним на связь?

Вопрос Павла Николаевича повис в сыром воздухе землянки. Леший? Помочь партизанам? Я лишь печально усмехнулся: ведь мы в реальном мире, а не в детской сказке, где по «щучьему велению» могут решиться любые вопросы. И это невзирая на то, что в мире существует настоящая магия.

Но в памяти тут же всплыл момент, когда Лесной Хозяин действительно мне помог. Так что шанс договориться с древним духом Леса, хоть маленький, но всё-таки имелся. К тому же, как мне было известно, он тоже был с немцами «на ножах». Но я не знал, осталась ли у Лешего хоть толика прежних сил при полном отсутствии магии в эфире.

— Агу, — мысленно произнёс я, глядя на изумрудное свечение под потолком, — как думаешь, сумеем мы договориться?

— Не знаю, Сергей… — Призрак дрогнул, его контуры на мгновение расплылись. — Я могу попробовать, но ничего не обещаю.

— Знаешь, что… А позови его сюда — я сам с ним переговорю. Сделаешь?

— Сделаю, — ответил он. — Но… цена его помощи может оказаться непомерной.

— Иди, друг, — мысленно произнёс я. — Я заплачу любую цену, чтобы спасти этих людей!

Призрак не стал прощаться, он просто вновь просочился сквозь бревенчатую стену. Партизаны молчали — они видели, как исчез призрак. Только керосиновая лампа продолжала громко потрескивать, разгоняя установившуюся тишину. Я медленно повернул голову к командиру.

— Он пошёл звать Лесного Хозяина… — произнёс я вслух. — Если он соизволит откликнуться — я с ним поговорю. Но гарантий — никаких.

Павел Николаевич молча кивнул, а я погрузился в тяжёлое и тягостное ожидание. Агу не было минут сорок, но, когда он вновь появился в землянке, весь его вид говорил о том, что удалась его миссия. Он просто переливался изумруджным сиянием, как неоновая вывеска из моего времени.

— Он согласился поговорить, Сергей! — сообщил мне призрак. — И он напуган изменениями в эфире, что не скрывает этого. Он ждет тебя за пределами Священной рощи.

— Повел Николаевич! — окликнул я командира. — Мне срочно нужно в лес. Леший согласился на переговоры!

Лес на краю Священной Рощи окутался густым предрассветным туманом. Меня, словно богатого римлянина, возлежавшего на лектике[2], вновь тащили на импровизированных носилках, собранных из двух жердей и брезента. Ну, а по-другому передвигаться я пока не мог.

Хмурый и те же двое бойцов-партизан, что принесли меня в лагерь, теперь тащили обратно в лес. Агу, вновь ставший незаметным для простых людей, парил надо мной, указывая путь.

— Здесь, — тихо произнёс я, когда стволы поредели, открывая небольшую поляну. — Положите меня у того поваленного дерева. И уходите.

— Ты это, разведка, кричи, если чего… — произнес партизан.

— Не вмешивайтесь, чтобы здесь не происходило! — предупредил я.

— А как мы узнаем, когда за тобой возвращаться?

— Я пришлю Агу, — ответил я. — Он хоть и не говорит, но знаками показать сможет.

Хмурый кивнул. Носилки опустились на мягкий грунт. Партизаны бесшумно растворились в туманных зарослях, оставив меня наедине с лесом. Я откинул голову, упираясь затылком в прохладный мох, которым зарос упавший ствол, и закрыл глаза.Ветер не шевелил листву. Ни одного шороха не донеслось из чащи. Но я чувствовал, несмотря на отсутствие магии, что Лесной Владыка уже где-то рядом…

[1] Ягдкомандами называли специальные подразделения Вермахта, СС и полиции, созданные для борьбы с партизанами на оккупированных территориях.

[2] Лектика (lectica) — это античный эквивалент современного «лимузина с кроватью». Это были носилки-кровать, которые в Древней Греции и особенно в Риме служили главным символом статуса и комфорта.

Глава 13

Туман у основания поваленного дуба начал клубиться сильнее, сгущаясь и обретая форму. Наконец из белой пелены выступила тень — старик. Высокий, жилистый. На угловатых плечах — потрёпанная временем волчья безрукавка. Длинная, седая борода с зеленоватым отливом. И светящиеся глаза — ярко-зелёные, цвета молодой листвы.

Он ступил на мох бесшумно, плавно и неторопливо, а затем и вовсе присел рядом со мной, привалившись спиной к тому упавшему дереву. В его взгляде, к моему облегчению, не было ни злобы, ни жалости.

— Здрав будь, Корневич! — поприветствовал я Лесного Владыку.

— Хотел бы и я тебе того же пожелать, — прогудел Леший, — но ты, Двоедушец, от этого здоровей не станешь. А кривдой мараться неохота — ни к чему это.

— И на этом благодарствую! — ответил я старику. — Что на зов откликнулся. Беда к нам пришла, Владыка…

— Я тоже почувствовал, Двоедушец, как покинула сила эти места. И Светлая, и Тёмная — вся! — Согласно кивнул Леший. — Люди из города сделали что-то, и магия исчезла. Возможно, они мстят мне за то, что я прогнал их из моего леса, а многих пустил на корм…

— Это и мои враги, Корневич, — ответил я, поглядывая на задумавшегося старика, который, казалось, меня вообще не слушает.

— Я чувствую, как чахнет трава… — пробормотал он, глядя куда-то сквозь меня. — Как черви уходят глубже… Слышу, как затихли птицы и звери… Всё в мире взаимосвязано, Двоедушец. Убери что-то одно, и всё может рассыпаться и больше никогда не стать таким, как прежде. Враги убивают не силу, не магию — они убивают то, что связывает разрозненные элементы единого целого! Земля перестаёт слышать Небо. Вода — Землю. А вы, люди, совершенно не понимаете, как всё устроено… И не хотите понимать!

— Так помоги, Владыка! Вместе мы справимся…

Старик поднял на меня взгляд.

— Люди всегда шли в леса с огнём и железом. Вы топчете, рубите, жжёте. Не цените того, что дала вам Природа-Мать! А потом просите-просите-просите! А если не даю — берёте сами, только уничтожая куда больше, чем вам было нужно! — с горечью произнёс Леший. — Почему я должен вам помогать? Ведь вы