Разобрав винтовки, мы залегли за насыпью и до самой темноты стреляли по мишеням. От неудобной позы то и дело затекали руки, а к позвоночнику словно привязали раскаленную гирю – болело и жгло одновременно. К ночи глаза устали так, что даже оптика не помогала прицелиться. В желудке ревело от голода, но я с готовностью обменяла бы свою порцию ужина на лишние полчаса сна.

– Кучнее, неудачники! – не унимался Хаммер. – Я должен видеть небо в просвет ваших мишеней!

Я уже забыла о планах доказать ему свою пригодность к службе и мечтала не опозориться, заснув с винтовкой в руках. Выстрел – выдох, выстрел – выдох. И не моргать слишком долго.

Когда окончательно стемнело, Хаммер раздал нам приборы ночного видения и отправил на «минное поле»:

– Ваша задача пройти через полосу препятствий без потерь. Сначала группу ведет Маккензи. Если не справится – ее сменит Уоллис, его – Ксандер, а если и он лажанет, командование принимает Кейн. Не пройдете за четыре попытки, и задание считается проваленным.

Мы оторопело переглянулись – даже при дневном свете не всем удалось пересечь сектор.

– Выполнять! – рявкнул Хаммер.

Талула поправила ремешок на шлеме, проверяя, как закреплен прибор ночного видения и припустила к площадке:

– Группа, за мной!

Траншею мы перескочили без труда, а вот на идущей за ней «заминированной» территории всеобщий энтузиазм испарился быстрее, чем вода на солнцепеке.

– Кто-нибудь помнит карту? – Талула растерянно замерла, рассматривая уходившие вдаль перекладины с колючей проволокой.

– Только часть маршрута, – Блейз почесал подбородок и указал на покосившиеся столбики: – Кажется перед той распоркой мина, надо проползать левее.

– И возле дерева юкки, – добавила я. – Его лучше обойти с большим запасом.

– И еще две – сразу за валом, – к разработке стратегии подключился Макс.

Прикинув маршрут, мы поползли вперед, но уже на трети пути Талула задела провод. Пришлось вернуться на исходную позицию. Макс увел нас немногим дальше – обошел серьезные ловушки, а потом случайно ткнул подошвой в колышек возле мины. С Блейзом мы преодолели больше половины, но и он не смог не напороться на присыпанную камнями растяжку.

– Осталась одна попытка, – Талула похлопала меня по плечу. – Ты уж не подведи.

Вздохнув, я поднырнула под колючую проволоку. Теперь я понимала, почему Хаммер поставил меня последней – когда на тебя возлагают большие надежды, прессинг в разы сильнее, а неудача воспринимается болезненней, чем промахи тех, кто шел впереди. Продвигаясь по полосе, я старалась вспомнить опасные места, но от нервного напряжения повороты казались одинаковыми.

Не думать о результате. Не зевать, а собраться и каждую секунду фиксировать происходящее. Словно в тумане я ползла вперед, стирая кожу на локтях. Всматривалась в неестественные неровности песка и огибала каждый подозрительный бугорок, пока не заметила, что в паре ярдов от меня перекладины заканчиваются.

– Почти у цели, – я радостно обернулась к Талуле.

– Держись правее, – прошептала она.

– Нет же, нам налево, – возразил Макс.

– Завязывайте спорить, – отрезала я. – Ползем прямо.

– Стой, – зашипела Талула, ухватив меня за ботинок.

– Кажется, впереди и правда была мина, – поддержал ее Блейз.

Мгновение назад я была уверена, что узнала место. Днем я прошла именно здесь. Но теперь засомневалась – неверное решение могло поставить крест на миссии всей группы. Я закрыла глаза, вспоминая детали: похожая на восьмерку спутавшаяся проволока, покосившаяся перекладина и два поцарапанных колышка. Кажется, все приметы совпадали.

Пока я колебалась, Талула скомандовала парням:

– Берите правее.

– Давайте попробуем с двух сторон, – предложил Макс.

– Хватит! – раздраженно бросила я. – Вы уже вели группу и налажали! Теперь втяните языки в задницы, а задницы прижмите к земле и ползите за мной!

Из-под проволоки я выкатилась первая, ничего не задев. Следом вынырнул Макс и помог выбраться Талуле. Привалившись спиной к его коленям, она с облегчением выдохнула:

– Господи, мы прошли.

С победной улыбкой я взглянула на полосу и словно в замедленной съемке увидела, как нога Блейза перемещается к шнуру.

– Замри! – заорала я, надеясь, что он успеет остановиться.

Блейз рефлекторно вжался в песок.

– Теперь передвинь правую щиколотку влево, – я старалась говорить спокойно, но голос предательски подрагивал, как и руки, которые я выставила перед собой. – Очень медленно. И осторожно ползи к нам.

Блейз снова подчинился. Подоспевший Макс рывком вытащил его из-под проволоки.

– Вот теперь точно прошли, – я стянула с головы прибор ночного видения и прикрыла лицо ладонью.

Завизжав от радости, на меня налетела Талула и порывисто обняла. Блейз подскочил следом и принялся неуклюже кружить нас, пока не споткнулся. С диким хохотом мы свалились на песок. Я оказалась сверху, но подняться не смогла – Блейз обнял меня за талию и смачно поцеловал в подбородок. Изначально он метил в губы, но я успела увернуться.

– Отпусти, – я со смешком ткнула его в плечо и попыталась встать.

– Детка, выходи за меня, – продолжал паясничать Блейз.

– Ксандер, тебе напомнить, что означает формулировка «неуставные взаимоотношения»? – прямо над нами возвышалась знакомая фигура.

Выкрутившись из цепких рук Блейза, я вскочила. Если Хаммер взбесится, то может и не засчитать нам прохождение «минного поля». Но, кажется, он… улыбался! Без прибора ночного видения я не была в этом уверена на сто процентов, но его тон и расслабленная поза говорили сами за себя. Однако похвалы мы не дождались – не размениваясь на любезности, Хаммер погнал нас к лагерю и только там позволил, наконец, разойтись.

– Внимание, лентяи! Построение через три часа, потратьте их с толком.

С радостными выкриками все кинулись по палаткам, а я задержалась. От усталости слипались глаза, но я понимала: если не скажу этого сейчас, то не скажу уже никогда.

– Спасибо, сэр.

Хаммер недоумевающе посмотрел на меня.

– Сегодня я, наконец, осознала, как много значит дисциплина, – сбивчиво продолжала я. – Там, на полосе, ребята не хотели меня слушать… и собирались сделать по-своему. И тогда бы мы провалили задание.

– Всегда подозревал, что у тебя не просто посредственные результаты, но еще и хреновый авторитет, – беззлобно выдал он.

Я не сдержала улыбки.

– Разве я сказал что-то смешное? – и снова его голос звучал без агрессии.

– Никак нет, сэр. Просто теперь я действительно представляю, как мы вас достали за все эти дни.

Скрестив руки на груди, Хаммер приблизился. В этот раз в его тоне отчетливо считывалась угроза:

– Если ты думаешь, что сопливая лирика заставит меня изменить решение…

– И в мыслях не было, сэр, – мое лицо вмиг посерьезнело. – Разрешите идти?

– Свободна, Кейн.

До палатки я шла, не оборачиваясь. И чувствовала, что Хаммер смотрит мне вслед. А еще я надеялась, что он все-таки передумал подавать рапорт.

После рваного сна и суетливого построения на рассвете Хаммер отправил нас в очередной марш-бросок, но забег по