Во второй раз бой с плывущими на лодках японскими десантниками принял гарнизон расположенного на реке Эйланден наблюдательного поста № 5 под командованием лейтенанта Рудакова. Выходца из семьи русских эмигрантов, кстати говоря!

В июле 1944 года батальон 31/51 перевели из ополчения в состав имперских вооружённых сил. При помощи этой лазейки его теперь могли свободно перебросить за пределы Австралии и её владений. Что и случилось в декабре, когда подразделения 11-й пехотной бригады бригадира Стивенсона отправились на Бугенвиль. Вот к этому готовившемуся к решительным боям батальону и прикомандировали Бориса, вскоре после новогодних праздников прибывшего на остров.

– Вы куда, молодой человек, желали бы отправиться? – заинтересованно спросил Келли у явившегося к нему с предписанием посланца загадочных русских.

– Конечно, где погорячее! – козырнув, отчеканил Борис. – В тылу мы всегда успеем штаны протереть!

– Хвалю за решимость! – расчувствовался подполковник. – Раз так, то отправляйтесь в роту «D». Она у нас сейчас за разведку подступов к вражеским позициям отвечает. Капитана Тайтли я уведомлю…

От прочих виденных прежде Борисом военнослужащих союзников австралийцы прежде всего отличались своими широкополыми шляпами, которые они упорно продолжали носить даже во время боёв вместо положенных по штату касок британского образца. Сам «наблюдатель из СССР» до сих пор щеголял в выданной на Биаке униформе NICA, по сути являвшейся вариацией американской. Проблем с идентификацией не должно было возникнуть. С американцами австралийцы сотрудничали долго и продуктивно.

В 12.00 17 января 1945 года 17-й взвод роты «D» покинул селение Путо и по прибрежной дороге двинулся к хребту Цимба, намереваясь определить, нельзя ли обойти эту позицию с правого фланга. Отправился с австралийцами и Борис. За три с половиной часа, со всеми возможными мерами предосторожности, прошли ярдов пятьсот к северу. И всё же, как ни ждёшь подсознательно этого момента, первый выстрел всегда раздаётся неожиданно.

Сначала в 16.20 из джунглей громыхнула винтовка, а затем раздалась короткая пулемётная очередь.

– О, «дятел» застучал! – укрывшись за стволом дерева и стреляя в ответ, тотчас прокомментировал один из австралийцев.

– Кто, простите? – переспросил тоже залёгший Борис.

– Ну, японский пулемет «Тип 92». Мы его «дятлом» прозвали. За темп стрельбы.

– А, понятно! А мы в Союзе немецкие пулеметы Геббельсами называли!

Дальнейшему продвижению препятствовали несколько японских дзотов. Или, как их называли австралийцы, по аналогии с временами Первой мировой, «коробок для пилюль» (pill boxes). Здесь, впрочем, за неимением бетона японцы весьма искусно строили их из засыпанных землёй стволов поваленных кокосовых пальм и даже… пятидесятигаллонных стальных бочек!

Один из австралийцев подобрался к ближайшему дзоту и метким броском гранаты заставил его замолчать. Остальные взвод обошёл справа. Впрочем, это было только предполье. Очутившись в тылу первой оборонительной линии противника, австралийцы в 17.10 вышли к трём лесным хижинам, возле одной из которых прохаживался японский часовой. Не успел он вскинуть винтовку, как упал, сраженный сразу несколькими выстрелами.

Внутри хижин обнаружились порядка двадцати винтовок и различное снаряжение. На помощь к начавшему окапываться 17-му взводу сразу же перебросили 18-й взвод с ручным пулемётом «Брен». И вовремя. В 17.32 шестеро японцев с дикими воплями выскочили из джунглей. Один из них даже успел бросить гранату. Ответным огнём из винтовок и пулемёта двое из нападавших были убиты и двое – ранены. У австралийцев две пули – в руку и лодыжку – получил лишь рядовой Лич. По окончании японской контратаки оба взвода вернулись в расположение ротной группы в Путо.

Ночь напролёт в окрестных джунглях был слышен шум передвигавшихся японцев. Один из вражеских солдат даже дважды сказал по-английски: «Дайте команду!» В шесть утра японская артиллерия открыла огонь с вершины хребта. Из выпущенных сорока девяти снарядов калибра 75-мм четырнадцать вообще не разорвались. Или слишком много времени провели во влажном климате джунглей, или сказалось отвратительное качество производства последнего периода войны. Да и остальные, хоть и падали неподалёку от расположения роты, не принесли практически никакого вреда, за исключением лёгкой раны в лодыжку, фактически – царапины, одного из военнослужащих 17-го взвода. Тот даже не стал обращаться в госпиталь, предпочитая остаться в строю.

18 января рота «D» преимущественно продолжала действовать патрулями. Один из них наткнулся в лесу на покинутый японский госпиталь, состоявший из одного большого барака и четырёх хижин поменьше. Рядом австралийцы насчитали около тринадцати могил. Встречи с противником в этот день происходили лишь спорадически. В результате австралийцы убили троих бродивших в джунглях одиночных солдат противника. Сами они потерь не имели.

Во второй половине следующего дня начался сильный дождь, шедший затем всю ночь напролёт. Это был самый натуральный тропический ливень! Или, как называли его австралийцы, heavy rain. С неба, в буквальном смысле, низвергались потоки воды. «Ну и погодка! – мрачно подумал, ёжась в выданном дождевике, Борис. – Действительно, как из ведра! Кому рассказать – не поверят!»

Разразившаяся непогода в значительной мере затруднила активность как союзников, так и японцев. Тем не менее австралийцам удалось захватить два горных орудия. Одно, охранявшееся тотчас застреленным часовым, было в очень хорошем состоянии, смазано и накрыто брезентом. Другое обнаружили брошенным и частично выведенным из строя. Судя по разбросанным вокруг стреляным гильзам, именно из него вёлся огонь по роте накануне утром. Среди прочих трофеев числился и 50-мм, так называемый «коленный», миномёт. Вернее, так его называли союзники. Все попытки стрелять из данного типа оружия с колена неизменно заканчивались плачевно. Прежде всего – для самого миномётчика. Сами же японцы именовали такие миномёты «ножными», из-за того что их можно было подобно мечу носить на поясе. Такие, вот, трудности перевода!

Особого продвижения вперёд пока не наблюдалось. Честно говоря, Бориса понемногу начинали утомлять все эти бесконечные перемещения по мрачному дождевому лесу с перспективой напороться на внезапно выскочившего из подлеска отчаянного японца. Памятуя об инструкциях посла Власова, открыто в боях он не участвовал, однако порой стрелял по вспышкам из выданного австралийским командованием автомата системы Оуэна. А уж попал в кого или нет – бог весть.

Главным событием дня 21 января 1945 года стал захват военнослужащими 16-го взвода крупнокалиберного японского пулемёта «Тип 1» или «Juki». К тому времени австралийцы преодолели уже всё предполье и подошли к главной оборонительной позиции противника. Взять её при поддержке одного только миномётного обстрела не удалось. Пришлось искать обходные пути и возможные разрывы в японской обороне.

Патруль 16-го взвода покинул расположение роты в 06.30 с целью попытать удачи на правом фланге. Не успели австралийцы пройти и пятнадцати ярдов, как наткнулись на брошенное 75-мм орудие со снятым казёнником и без прицела. Очевидно, беспрестанное давление союзников всё