же сказывалось на японцах, вынуждая тех отходить к вершине хребта. Оттого и оставляли они передовые посты.

Ещё через сорок ярдов патруль заметил впереди двоих вражеских солдат. В них тотчас полетела граната, но с какими результатами – неизвестно. В ответ откуда-то слева застучал крупнокалиберный пулемёт. Австралийцы залегли и отступили к основным силам взвода. В 09.00 предполагаемую позицию японских пулемётчиков обстреляли из двухдюймового миномёта. Основную же атаку 16-й взвод предпринял ещё час спустя. Одно отделение обходило пулемётное гнездо справа, а другое – слева. Борис предпочел сопровождать именно его.

Патруль слева, двинувшийся вперед в 10.17, успел пройти около тридцати ярдов, пока не попал под обстрел из винтовок и пулемёта. Ведя сильный ответный огонь, австралийцы бросились в атаку между деревьев. На их счастье, вражеский пулемёт находился не в дзоте, а в открытой траншее. Вскочив на бруствер, диггеры перебили всю прислугу из пистолетов и автоматов. Поучаствовал в лихом налете и Борис. Стрелять – не стрелял, но бежал наравне со всеми! Среди троих убитых японцев один оказался с нашивками первого лейтенанта. Забрав документы, эмблемы, ну и пулемёт, само собой, австралийцы вернулись обратно. Всего за время этой акции они имели лишь одного, раненного в руку. Да и то – из числа отделения, наступавшего справа.

28 января 1945 года рота «D» была сменена ротой «B» и выведена в резерв. (Остальные подразделения батальона тоже не сидели сложа руки, участвуя в боевых действиях на других участках.) Однако Борис уходить в тыл не пожелал. Ему хотелось посмотреть, чем же, наконец, закончится осада Цимбы. Да и устал наш агент значительно меньше диггеров на передовой. В самом деле, окопов он не копал, караульную службу не нёс, солдатского скарба на себе не таскал. Питался и то с офицерами. А кормили тех явно лучше, чем рядовых. У батальонных поваров даже машинка для раскатки настоящей итальянской пасты имелась!

Доселе стоявшие во втором эшелоне военнослужащие роты «B» быстро привыкли к местным реалиям. Уже утром 29 января отправившийся на разведку патруль заметил на берегу реки одинокого японца. Очевидно, у того то ли от длительного пребывания в джунглях, то ли от постоянных бомбардировок что-то случилось с головой, поскольку он расхаживал туда и сюда, потрясая в воздухе обнажённым мечом-катаной и орал:

– Эй, вы! Диггеры! Идите сюда! Давайте сразимся, как подобает настоящим воинам!

– Добро пожаловать в двадцатый век, придурок, – презрительно бросил один из австралийцев, срезав помешанного короткой автоматной очередью.

Подобно своим товарищам из роты «D», рота «B» также неоднократно предпринимала попытки подняться вверх и занять хребет, наступая то с юга, то с юго-востока, то с севера. Сделать это было непросто. Гребень хребта, как уже упоминалось, порос густыми джунглями, в то время как подножие его прекрасно просматривалось и, соответственно, – простреливалось. Единственным, каким-никаким, но укрытием, стал туземный сад, изгибавшийся вдоль южного подхода к горной цепи и прозванный австралийцами «Амфитеатром».

Поняв, что кавалерийским наскоком здесь ничего не сделаешь, командование батальона распорядилось провести более тщательную подготовку. Над хребтом неоднократно летали на разведку самолёты австралийских ВВС. Сюда же перебрасывались орудия 2-й горной батареи. Для того чтобы скрыть шум от проведения дополнительных фортификационных работ, японские позиции то и дело обстреливались из миномётов и пулемётов «Брен» и «Виккерс». Грохот стрельбы и разрывов позволял прекрасно замаскировать любые посторонние звуки. Что от лопат, что от кирок. Ну и укреплениям противника доставалось!

Час «Ч» назначили на 09.00 6 февраля 1945 года. Перед началом атаки гребень хребта подвергли внушительной сорокаминутной артподготовке. Всего было выпущено семьдесят четыре снаряда калибра 75 мм, двести семьдесят трёхдюймовых миномётных мин и двести мин калибра 4.2 дюйма. И это не считая обстрела из пулеметов и зениток!

Ровно в девять утра рота «B» капитана Харриса атаковала хребет сразу с двух направлений. Отбросил все условности и Борис, стараясь подавить японские огневые точки скупыми очередями из своего «Оуэна». Трудно, знаете ли, сохранять нейтралитет, когда в голову тебе летят пули, гранаты и даже куски скальной породы, сбрасываемые вниз обороняющимися!

На сей раз «наблюдатель из СССР» шёл с 10-м взводом. По пути к центру хребта австралийцам предстояло сначала спуститься по склону, а потом подняться на общее расстояние в двести ярдов. И всё это под сильным огнем противника. Немудрено, что взвод начал нести первые потери. Наконец, в 09.35 диггеры ворвались во вражескую траншею, где тотчас закипела жаркая рукопашная. Пленных практически не брали. Потерявшие во время штурма троих своих товарищей убитыми и семерых – ранеными, австралийцы успокоились лишь тогда, когда полностью уничтожили гарнизон неприятельского опорного пункта, убив пятерых японцев и захватив ещё один крупнокалиберный пулемёт «Юки».

Атака всей роты окончилась несомненным успехом. Была взята вершина гребня. Однако южные скаты хребта по-прежнему оставались в руках противника. Перед своими новыми позициями японцы заблаговременно выжгли большую поляну. Напрасная попытка прорваться через неё стоила жизней трём диггерам. Ещё один был ранен. Решив больше не искушать судьбу сегодня, австралийцы принялись закрепляться на захваченных рубежах.

Японцы, разумеется, не успокоились. Наступившей ночью они предприняли отчаянную контратаку. Союзники называли такие внезапные налёты «нервными» или «паническими». «Хорошо хоть не психическими!» – невольно отметил про себя Борис, вспомнив известный фильм. Самоубийственная самурайская доблесть мало что могла противопоставить современному автоматическому оружию. Ночная атака, закончившись безрезультатно, обошлась японцам в одного убитого. С австралийской стороны был лишь один раненый.

Ликвидация разрозненных очагов японского сопротивления заняла ещё пару дней. С применением всех возможных сил и средств, разумеется. В 09.30 9 февраля 1945 года западную оконечность хребта Цимба, где ещё держались японцы, подвергли обстрелу из трёхдюймовых миномётов. Ответного огня не последовало. Затем в 11.45 три австралийских истребителя сбросили туда же шесть бомб, из которых, впрочем, взорвались всего две.

– Ё-моё! – ударив себя по бедрам, от души выругался один из рядовых диггеров. – Даже железо воевать устало! У японцев снаряды не разрываются, у нас – бомбы. Что происходит?

Ответа на этот вопрос, увы, дать никто не мог. После такой комбинированной бомбардировки рота «B» перешла в наступление и заняла оставшиеся японские позиции безо всякого сопротивления. Очевидно, их защитники отступили, не выдержав постоянного австралийского давления. Поднявшийся вместе со всеми к последнему очагу сопротивления противника, Борис с любопытством осмотрелся по сторонам. В воздухе ещё не успел выветриться острый запах тола. То тут, то там – то в засыпанном и почти сравненным с землёй окопе, то вперемешку с разбросанными брёвнами наката разбомбленной землянки лежали мёртвые японские солдаты. Всего австралийцы насчитали пять тел. «Зрелище, конечно, не из приятных, – отвернувшись, подумал