восемь вечера показалась идущая вдоль побережья вереница из четырёх туземных каноэ. Подождав, пока они не окажутся в совсем уж идеальной позиции, командир патруля приподнялся на локте и что было сил крикнул:

– Go!

В этот самый миг заранее предупреждённые туземные гребцы разом перевернули свои лодки. Заоравшие от неожиданности японцы остались барахтаться в воде, а островитяне тотчас нырнули и быстро поплыли прочь от опасного места. И вовремя. По тому же сигналу полицейские и скауты сразу открыли шквальный огонь из всего имевшегося у них оружия. Вскоре всё было кончено. Борис еле успел перевести дух, как показавшаяся неестественно громкой в этом тропическом раю стрельба из винтовок и автоматов стихла. Все японцы, за исключением командира, в которого специально не стреляли, были убиты.

Сноровисто столкнув своё каноэ на воду, папуасские констебли мигом догребли до места побоища и втащили порядком нахлебавшегося воды «капитана» на борт. Потерь при подобном способе засады среди них, естественно, не было. Впрочем, не обошлось и без некоторых минусов. И весьма существенных. Так, оказались утрачены все принадлежавшие оккупантам документы и их оружие. Тем не менее потери эти с лихвой компенсировала кое-какая информация, полученная от захваченного в плен «капитана». Сердечно поблагодарив островитян Таиофа за содействие, патрульные доставили японского командира в Путо в 11.30 11 марта 1945 года. Там-то и выяснилось, что так называемый «капитан» был даже не офицером, а… старшим сержантом Есиясу Яманэ из первой батареи 23-го полка полевой артиллерии. Тем не менее определённые сведения он сообщил. В рамках своего оперативного кругозора, конечно.

27.

Перед самым отбытием с Бугенвиля Борис добился посещения южного сектора боёв на острове. Повод был самый что ни на есть подходящий – применение бронетехники в джунглях. За всё время своей длительной командировки наш агент ещё ни разу не видел танки союзников в деле. А значит, предстоящая операция была для него весьма интересной. Ведь не зря же в период Сталинградской битвы в 133-й танковой бригаде служил! И мог по праву считать себя танкистом. Пусть и ненастоящим.

С начала года 7-я австралийская бригада бригадира Джона Филда наступала на юг Бугенвиля, стремясь окружить и уничтожить ослабевшую от голода и болезней (как считали союзники) 6-ю японскую пехотную дивизию генерал-лейтенанта Цутому Акинаги. К концу марта продвижение вперёд остановили сильные дожди. Редкие дороги, проложенные в джунглях, развезло. К этому времени передовые позиции 25-го австралийского пехотного батальона находились вокруг так называемого Холма Слейтера, прозванного так диггерами в честь рядового Карла Слейтера, раненного здесь в начале месяца, но не оставившего свой пост вплоть до прибытия смены. Численность их, против штатной, тоже снизилась, но ненамного.

Воспользовавшись всеми этими обстоятельствами, японцы решили предпринять контратаку против одного австралийского батальона силами всей своей дивизии, пусть и ослабленной, но всё ещё насчитывавшей свыше трёх тысяч человек. Времени на разведку и серьёзное планирование не оставалось. Более того. Чтобы увеличить количество «активных штыков», Акинаги приказал идти в атакующих цепях и артиллеристам дивизионного 6-го артиллерийского полка. Проку от этой эрзац-пехоты было мало, однако австралийцев предполагалось задавить массой.

Диггеры тоже не дремали. Временно перейдя к обороне, они расчищали сектора обстрела, устанавливали мины-ловушки и проволочные заграждения. Впрочем, в их построении тоже присутствовали определённые изъяны, и проведи японцы чуть более существенную разведку, исход битвы вполне мог быть совершенно иным.

Первая атака последовала в ночь с 27 на 28 марта, когда около сотни японцев попытались отрезать 25-й батальон от его тылов. Австралийцы догадались о подготовке вражеского наступления после того как японские разведчики перерезали телефонные провода, связывающие их подразделения, и успели поднять всех по тревоге. В результате ожесточённого боя натиск противника отбили. В отражении японской атаки приняла участие и рота 61-го пехотного батальона, прикрывавшая бреши в построении соседей. Потери обе стороны понесли умеренные. Девятнадцать убитых японцев при одном раненом и захваченном в плен – против троих убитых и семерых раненых диггеров. Но это было только начало.

28 марта спорадическим японским атакам также подверглись подразделения 5-й полевой артиллерийской батареи и 9-го пехотного батальона. Все они были отбиты без особого ущерба. Это и немудрено. Основной целью японцев по-прежнему оставался 25-й батальон. В течение 30 марта сразу четырём массированным атакам подверглась рота «B», и так ослабленная отправкой разведывательных патрулей. Три первых штурма австралийцы отбили. Перегруппировавшись, японцы подвергли позиции роты сильному миномётному обстрелу, после чего в час дня опять пошли на приступ. Диггеры отразили и его, уничтожив двенадцать солдат противника ценой потери одного своего убитым и двоих – пропавшими без вести. Тем не менее им окончательно стало ясно, что ещё одна такая атака вполне может оказаться последней. Оставив свои позиции, остатки роты отступили на север, в расположение соседней роты «A».

К этому времени какая-либо связь между передовыми подразделениями и штабом батальона прервалась. Пришлось даже прибегать к отправке «бегунов» (вполне официальное название штатной должности, существовавшей как в британской, так и в австралийской армии). Тогда командир батальона подполковник Маккина запросил поддержку бронетехники. Танки на Бугенвиле никогда доселе не применялись, поэтому дело шло медленно. Для начала их ещё следовало доставить по морю на десантных судах. Так или иначе, но вечером 30 марта три тяжёлых танка «Матильда II» – «толстокожих леди», как их называли солдаты, из бронетанкового полка 2/4, подошли к Холму Слейтера. К этому времени Маккина успел сформировать сводный отряд из штабных служб батальона. На чей-то вопрос, кто его поведёт, подполковник просто ответил:

– Я поведу. Там, впереди, мои люди. Нужно их выручить.

Прибывший с танковым эскадроном Борис тоже решил поучаствовать в атаке. Дело, в конечном итоге, для него привычное. Пусть и не входящее в обязанности «наблюдателя»! Да и, с другой стороны, чисто по-человечески было неудобно. Люди же товарищей идут спасать.

В 09.08 танки, в сопровождении сводного отряда, двинулись к позициям осаждённых рот «A» и «B». Впереди шёл армейский бульдозер, расчищавший дорогу в джунглях и помогавший сапёрам наводить переправы через ручьи и речушки. Впрочем, не обошлось и без некоторых накладок. Так, по достижении большой воронки от снаряда выяснилось, что у танков закончилось горючее. Никогда прежде не бывавшие в боях танкисты размахивали руками, пехотные командиры тоже размахивали руками. «И тут дурдом!» – не преминул мысленно прокомментировать Борис. Наконец, в тыл отправили джип, который и привёз дополнительные канистры.

В 12.50 колонна дошла до позиций роты «D». Маккина немедленно снял оттуда два взвода и направил их в обход левого фланга с приказом любой ценой связаться с осаждёнными и поддержать их. Обязанности же по обороне периметра подполковник