26.

После окончания боёв за хребет Цимба Борису предложили ознакомиться ещё и с деятельностью местного отделения ANGAU. Тут как раз небольшая операция на лежащем у северо-западного побережья Бугенвиля острове Таиоф намечалась. Представитель отдела по делам коренных народов капитан Кембридж быстро ввёл «наблюдателя из СССР» в курс дела. В настоящее время японский гарнизон на Таиофе насчитывал одиннадцать человек. Раньше местные туземцы вполне терпимо относились к оккупантам, однако сейчас, после ощутимого поворота в войне в пользу союзников, резко воспылали ненавистью к врагу и буквально горели желанием, так сказать, искупить собственную вину. Впрочем, в их стремлении поскорее избавиться от японского присутствия имелся и вполне рациональный резон. Чем дольше оккупанты находились на острове, тем сильнее он страдал от постоянных союзных бомбардировок. Мир и покой на Таиофе мог наступить лишь после окончательного изгнания врага. Всё это, разумеется, шло только на руку австралийцам.

Разведчики-скауты ANGAU, преимущественно навербованные из местных добровольцев, постарались как можно скорее установить контакт с островитянами. Первоначально это планировалось сделать во время ближайшей поездки туземцев Таиофа с торговыми целями на соседние острова. Однако встревоженные продолжавшимися австралийскими операциями на Бугенвиле, японцы запретили аборигенам выходить в море на своих каноэ. Таким образом, какая-либо связь между островами прервалась. Тогда командование ANGAU 8 марта само отправило разведывательную партию на Таиоф. В скором времени скауты вернулись обратно, привезя с собой троих островитян. В ходе последующей беседы те подтвердили, что японцев на острове всего одиннадцать. Командира своего они называют капитаном, хотя в каком он звании, на самом деле точно установить не удалось. Основная же ценность разговора заключалось в том, что туземцы вновь подтвердили свою готовность всячески содействовать изгнанию оккупантов с острова. На первых порах они пообещали принять у себя боевую австралийскую группу.

Островитян отпустили обратно на Таиоф утром 9 марта с богатыми подарками в виде риса, мяса и табака. Вечером того же дня из гавани Путо, что на побережье острова Бугенвиль, отплыли два каноэ с папуасскими констеблями и местными скаутами. Отправился с боевой группой и Борис. Дело представлялось несложным, да и сидеть без дела в штабе откровенно не хотелось. Спустившаяся на море тёмная тропическая ночь надёжно скрывала две узкие и длинные лодки, мощно проталкиваемые вперед слаженными и ритмичными взмахами вёсел. Скауты и полицейские гребли так сноровисто, что наш агент, которому подобное зрелище было откровенно в диковинку, не мог не залюбоваться на их ладную работу. Внезапно откуда-то издалека ветер донёс характерное тарахтенье двигателя.

– Что это? – тотчас насторожился Борис.

– Наши, – коротко ответил один из констеблей. – Парни из роты «A» 26-го пехотного батальона. Очевидно, возвращаются обратно на баржах после занятия острова Сапоса. И, правда, не могли другого времени найти! Как бы они нам всю обедню не испортили!

– Почему?

– Так движки барж не только мы слышим, но и япошки! А звуки над водой далеко разносятся…

До Таиофа боевая группа добралась в час ночи 10 марта. Там австралийцев уже ждали. Некоторое время, впрочем, потребовалось для сбора старост окрестных деревень. Пока они подходили, Борис лихорадочно старался вспомнить всё ранее услышанное от капитана Кембриджа о системе местного самоуправления. Учредили её ещё немцы в своих владениях на Новой Гвинее, а потом переняли и австралийцы. Так, во главе каждой папуасской деревни ставился вождь, называвшийся лулуаи. Символом его власти являлась особая остроконечная шапка с красной лентой. В случае же если лулуаи назначался начальником не одной, а сразу нескольких деревень, то ему вручался ещё и посох с серебряным набалдашником. Вступление их в должность всегда обставлялось очень торжественно. Лулуаи занимался сбором налогов, следил за выполнением предписаний колониальной администрации, разбирал мелкие споры, возникшие между односельчанами. В помощь ему выделялся тултул (tul tul), или «информатор». Символом должности последнего также являлась остроконечная шапка, но уже не с одной, а двумя красными лентами. Вот такая цветовая дифференциация. Но только не штанов, а шапок.

Однако были и свои особенности. На Бугенвиле и прилегающих островах лулуаи отчего-то назывался кукураем. Он и рассказал австралийцам о распорядке дня оккупантов. По словам кукурая, японцы спали до тех пор, пока их повар не приготовит завтрак, после чего все собирались в столовой. Происходило это около восьми утра. Вот тогда можно на них и напасть. Самое удобное время! Во-первых, японцы будут заняты едой, во-вторых – соберутся все в одном месте.

Патрульным ANGAU этот план показался разумным. Окончательно согласовав все детали, австралийцы распустили собрание в четыре утра. Тем не менее всё пошло совсем не так, как изначально задумывалось. В самом деле, японцев насторожили раздавшиеся посреди ночи шумы моторов десантных барж. Встав рано, вопреки своему обыкновению, они предприняли собственные контрмеры. Выставив часового на единственной тропинке, подходившей к их базе, японцы демонстративно принялись чистить своё оружие, в том числе – два ручных пулемёта. Боевой дух островитян сразу резко упал. Ни во время завтрака, ни во время обеда напасть на врага они так и не отважились. От дневной атаки, ввиду собственной малочисленности, отказались и патрульные ANGAU.

К счастью, в три часа дня в их расположение примчался запыхавшийся туземец.

– Вечером джапы собираются отплыть с острова! – с ходу выпалил он.

– Точно? – переспросил командир патруля.

– Да. Требуют предоставить им четыре каноэ с гребцами.

– Так, так, так. Хорошо. Значит, есть возможность напасть по пути. Этим нужно непременно воспользоваться. Слушай, милейший, скажи своим, чтобы постарались усадить в одно каноэ японского «капитана» и следующего после него по рангу. Ну, сержанта, унтер-офицера, не знаю, кто там у них. Типа, из-за почтения к их званиям. Остальных пусть сажают по трое в лодку. В принципе всё так и должно получиться. Двое в одном каноэ и девять – в трёх других. Подозрений, думаю, это не вызовет никаких. А дальше следует поступить вот как…

К вечеру погода испортилась. Начался нудный моросящий дождик. Боевая группа ANGAU заблаговременно заняла позиции в условленном месте на берегу моря, в укромном устье небольшой речушки. Буйная тропическая растительность здесь словно расступалась в стороны, открывая прекрасный вид на расстилающуюся до самого горизонта водную гладь. Начало смеркаться. Борис, на сей раз вооружённый биноклем вместо автомата, постарался занять позицию поудобнее. Чувствовал он себя, откровенно говоря, не совсем в своей тарелке. Сколько раз в боевых операциях участвовал, но наблюдать, а не стрелять ему доводилось, пожалуй, не так уж и часто. Вроде и жизнью не надо рисковать, а всё равно – как-то не по себе. Чего-то не хватает!

Наконец, часов в