к дверям. Шаги его были такими тяжелыми, словно он волок за собой груз тяжелых камней. И я почувствовал, как внутри болезненно, до спазма, кольнула та же смесь злости и сочувствия, что была у меня каждый раз, когда в старом мире я видел, как люди умирают из-за того, что Синод не мог им помочь. Или не хотел.

Агафья стояла неподвижно, глядя вслед удаляющемуся старосте и сжав кулаки так сильно так сильно, что ногти оставили следы на коже, а костяшки побелели. Лицо травницы было бледным, а губы плотно сжаты в тонкую бескровную линию.

— Ты правда думаешь оставить всё так? — уточнил я, когда за гостем с глухим щелчком захлопнулась входная дверь.

Она вздрогнула так, будто ее ударили. Повернулась ко мне и дрогнувшим голосом уточнила:

— Что я могу сделать, Герман? Я с таким никогда даже не сталкивалась! Это же не укус змеи и не простуда! Я просто не потяну…

— Зато я знаю, что это — спокойно перебил ее я. — Вернее, догадываюсь

Агафья посмотрела на меня с смесью страха, надежды, злости, и благодарности.

— И ты хочешь вмешаться? — спросила она.

— Хочу помочь, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — А это, поверь мне, не одно и то же.

Девушка закрыла глаза. Долго молчала, а затем наконец произнесла:

— Герман… Синод, если узнает…

Я только фыркнул, отмахиваясь от этого аргумента:

— Синод ничего не нашёл. Не первый и не последний раз, к сожалению. Это точно нечисть. И лучше бы нам вмешаться сейчас. Потому что, если мы не вмешаемся, многих людей ждет участь похуже смерти. Если это то, о чем я думаю, на одной захудалой деревеньке оно не остановится. И когда доберется до нас, оно станет уже гораздо сильнее.

Агафья взглянула на меня, и я увидел, как в ее глазах пробуждаются ростки робкой надежды.

— Ты уверен? — почти шёпотом уточнила она.

Я пожал плечами:

— Более чем. Деньги у нас есть, лавку мы рано или поздно откроем. А вот людей, которые будут впадать в эту сонную кому, будет все больше. А потом…

Я замолчал на несколько секунд.

— Что потом? — не удержавшись, спросила травница, подавшись вперед.

— Если это устроили те, о ком я думаю, то потом будет плохо всем, — ответил я и голос мой стал жестким. — В том числе и нам. А подача документов для лицензии может подождать денек-другой.

Она отступила на шаг, старательно пряча довольную улыбку. И произнесла, выпрямляя спину:

— Тогда поедем!

— Давай сначала поедим, — поспешно добавил я, указывая на столовую.

— Только после сытного приема пищи! — каркнул Смутень, который появился в гостиной в какой-то момент, пока мы беседовали с Тарасовым. — Иначе вы оба упадёте в обморок на пороге первого же дома! Герман, у тебя вид человека, которого трижды пережевали, а затем выплюнули!

— Спасибо тебе, — буркнул я. — за этот комплимент.

Агафья тихо рассмеялась впервые за этот долгий день. И в этом лёгком звонком смехе было столько облегчения, что в комнате словно стало светлее.

— Тогда пойду доделывать, — произнесла она и направилась на кухню. — Впереди много дел.

— И непростой работы, — добавил я, глядя ей вслед.

Травница остановилась на пороге кухни, улыбнулась мне, лукаво подмигнула и тряхнув головой, скрылась из виду, оставив меня в гостиной.

Глава 15

Деревня Вороново

Когда я вошел в столовую, Агафья уже накрыла на стол. И при виде приготовленных блюд, я не удержался от искреннего восхищенного вздоха.

В центре массивного дубового стола стояла тяжелая чугунная сковорода с посыпанной мелконарезанным луком яичницей. Желтки ещё держали форму, лениво подрагивая, а белок по краям подрумянился до идеальной золотистой корочки. Рядом была тарелка с ломтями свежего чёрного хлеба, от которого шёл устойчивый запах тмина.

Завершал аппетитную картину заварочный чайник с травяным отваром, от которого пахло чабрецом, мятой и чем-то терпким, горьковатым, скорее всего, зверобоем.

— Красота! — оценил я.

Губы девушки тронула легкая улыбка:

— Спасибо. Садись, пока не остыло. И не льсти, а то зазнаюсь.

Я прошел к столу и занял свое место. Положил порцию яичницы, отрезал кусок хлеба и отправил его в рот. Довольно прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом.

— Просто превосходно, — выдохнул я с набитым ртом, нарушая все правила этикета.

Девушка не ответила, лишь чуть качнула головой, но я заметил, как ее плечи расслабились. Я неспешно принялся за еду. Обед прошел в молчании. Агафья почти не притронулась к еде. Было видно, что девушка волновалась. Она то и дело и дело поглядывала на меня, словно хотела что-то сказать, но каждый раз словно не решалась. Я же просто спокойно ел, стараясь не думать о том, какая дрянь нас может ждать. После ночной схватки с кладником внутри все еще ощущалась та звенящая пустота, какая бывает после сильного магического истощения. Но силы было достаточно, чтобы я мог держаться на ногах и при необходимости создать пару простеньких плетений, не упав при этом в обморок.

Смутень сидел на высокой спинке моего стула и с видом глубоко оскорбленного аристократа наблюдал сверху за нашей трапезой. Перья его были демонстративно нахохлены, а черные глаза-бусинки с немым холодным укором следили за каждым моим движением. Особенно когда я тянулся за добавкой.

— Ты еще не до конца восстановился после боя с кладником, но уже собрался ехать в какую-то глушь разбираться с неизвестной напастью? — расправив крылья, наконец уточнил ворон, и я услышал в его фразе неприкрытый сарказм. — Герман, я начинаю думать, что богиня сильно ошиблась, давая тебе второй шанс.

— Можешь остаться дома, — предложил я, со стуком отодвигая пустую тарелку и вытирая рот салфеткой.

— И пропустить, как тебя в очередной раз могут убить? — склонив голову набок, фыркнул фамильяр. — Ни за что на свете не пропущу такое представление! Я должен это увидеть, чтобы пересказывать своему следующему подопечному, до чего может довести человеческая глупость.

Агафья тихо рассмеялась и встала из-за стола, со скрипом отодвинув стул.

— Я соберу сумку с травами, — произнесла она, направляясь к двери. — Мало ли что может нам понадобиться в той деревне. Лучше перестраховаться.

Я кивнул:

— Хорошо. Бери всего и побольше.

Агафья поправила подол платья и вышла из кухни. Смутень проводил ее взглядом, в