сам. А если нет, то, возможно, ей действительно лучше оставаться в неведении.

«Смутень, — мысленно позвал я. — Ты его рассмотрел?»

«Конечно, почему же нет-то, — тут же раздался скрипучий голос ворона. — Заметный такой, высокий, в тёмном плаще и цилиндре. Стоял и сверлил тебя взглядом исподлобья. Это был не человек, Герман. Но он очень хорошо маскируется. Если бы не мой орлиный взгляд, я бы не заметил».

Я сжал руль так, что костяшки пальцев побелели, и насупился, впиваясь взглядом в ленту асфальта. Выходит, Синод из списка подозреваемых можно исключить. Его люди так театрально одеваться не будут.

«Продолжай наблюдать, — приказал я, чувствуя, как от неопределённости начинается лёгкая мигрень. — Если он появится снова — сразу предупреди».

«Как скажешь, командир», — саркастически прокаркал Смутень. — «Глаз не сведу и спать не буду.»

Машина пересекла мост, и многоэтажные дома за окном начали редеть, а вскоре сменились на тонущие в зелени особняки пригорода. А через несколько минут мы уже въехали на территорию поместья. Я остановил машину у крыльца и заглушил двигатель. На секунду замер, прислушиваясь к сигнальным плетениям. Все было спокойно.

— Герман, — тихо позвала Агафья и я обернулся. Девушка впилась в меня долгим, изучающим взглядом, в котором читалось множество вопросов. Заметив, что я наконец-то обратил на нее внимание, она уточнила:

— Что случилось? И не надо про усталость и пробки.

Я тяжело вздохнул, пытаясь подобрать слова, которые не напугают ее, но и не будут откровенной ложью.

— За нами следят. — произнес я наконец, глядя ей прямо в глаза.

— Синодник? — предположила травница, и в ее голосе прорезались нотки тревоги.

Я медленно покачал головой:

— Вряд ли. Жрецы могли бы сделать все куда проще. Например, назначить дополнительную проверку документов. Они были бы в своем праве, и мне сложно было бы им отказать. Могу предположить, кредиторы Егора. Или еще кто-то, кому мы сильно наступили на хвост, даже не заметив этого.

Агафья побледнела:

— И что теперь будем делать? — пробормотала она, голос ее предательски дрогнул.

Я улыбнулся, хотя внутри все сжалось в холодный комок:

— Давай решать проблемы по мере их поступления, — предложил я мягко. — Паника — плохой советчик.

Девушка рассеянно кивнула, продолжая смотреть на меня широко раскрытыми глазами:

— Да, конечно, — проговорила она, словно сама себе. — Давай.

Мы вышли из машины, поднялись по ступеням крыльца. Я отпер дверь, пропустил Агафью изнутри, одновременно осматривая беглым взглядом сад.

В гостиной было прохладно и тихо. Солнечный свет падал сквозь окно, расчерчивая пол золотистыми полосами, в которых танцевали микроскопические пылинки.

— Пойду приготовлю обед, — сказала Агафья, нарушая тишину, и направилась к кухне, явно ища спасения в привычных делах. Я же дождался, пока она скроется за дверью, и осторожно обошел дом, проверяя защитные плетения, сглаживая шероховатости, укрепляя узлы и добавляя новые уровни защиты. А когда закончил, почувствовал, как из меня вытекли последние силы. Я вернулся в гостиную и без сил рухнул в глубокое кожаное кресло, прикрыв глаза.

Несколько мгновений спустя, я услышал робкий, неуверенный стук в дверь. И я мгновенно призвал Смутеня.

— Чего надо? — без предисловий уточнил появившийся на спинке кресла ворон.

— Посмотри, кто там пришел, — едва слышно произнес я, не меняя позы.

Стук тем временем повторился, на этот раз настойчивее.

— Так подойди к окну и сам посмотри, — даже не повернув ко мне головы невозмутимо парировал фамильяр.

Я насупился, приоткрыв один глаз и глядя на наглую птицу. Ворон замер, вздохнул так тяжело, словно на его крошечные плечи взвалили все грехи человечества, и разочарованно покачал головой.

— Ладно, ладно. Чего только не сделаешь для того, чтобы ты не помер раньше времени.

Ворон замерцал, его контуры размылись и через мгновение он исчез, растворившись в воздухе. А через мгновение за окном послышалось хлопанье крыльев.

Ворон вернулся спустя несколько секунд, проявился и тяжело шлёпнувшись на подлокотник кресла, произнес:

— Человек какой-то.

— Точно человек?

— Точно, точно, — успокоил меня фамильяр. — Взъерошенный, будто бы встревоженный чем-то. Ни на грабителя, ни на синодника не похож.

— Интересно, что ему надо, — пробормотал я, с неохотой выбрался из кресла и направился было к двери, но меня обогнала выскочившая с кухни Агафья. Судя разносящемуся аромату и её виду, готовила обед. Заметив меня, она едва заметно улыбнулась и едва заметно кивнула. А затем подошла к двери, открыла тяжёлую створку. А мгновение спустя, я услышал ее удивленный и слегка растерянный голос:

— Мастер Тарасов?

Ответом было неразборчивое бормотание. Я смог только определить, что говорившим, судя по голосу, был мужчина.

— Мастер Грозова, пропустите гостя, — произнес я, выходя и вставая позади неё. — Негоже держать его в дверях, если он проделал такой путь.

Агафья повернулась ко мне, недовольно нахмурив брови. Но я стоял с самым гостеприимным видом, приветливо улыбаясь и девушка с явной неохотой посторонилась, пропуская гостя внутрь.

Им оказался мужичок лет пятидесяти, а может и больше. Легкие порывы ветра, залетавшие в прихожую, трепали седые пряди на его висках. А за спиной гостя, у ворот, стояло авто темно-зеленого колера, выцветшего от солнца и времени настолько, что цвет скорее напоминал болотную жижу, чем заводскую эмаль.

Машина выглядела так, будто прошла с хозяином долгий полный лишений и приключений путь. Капот был весь в мелких вмятинах, словно по нему кто-то долго стучал кулаками или прыгали дети. На лобовом стекле змеилась тонкая трещина, уходящая к самому краю. Двери покрывали длинные следы, словно кто-то не раз царапал «боевую подругу» нашего гостя. Колёса были облеплены грязью так, будто машина только что выехала из перепаханного поля, а не с асфальтированной дороги. Но при всей этой потрёпанности в машине виделось что-то стойкое. Словно бы она держалась исключительно потому, что знала: хозяину без этой развалюхи не выжить. И сейчас она стояла у ворот, как старый верный пёс, который всю ночь ждал хозяина.

Гость стоял на пороге так, будто силы держали его исключительно по инерции. Лицо пришлого осунулось, скулы обострились. Под красными, воспаленными от недосыпа глазами залегли тяжёлые синюшные круги, которые бывают у людей, не спавших две, а то и три ночи подряд. Волосы, которые густо тронула седина были всклокочены. А не до конца застегнутая пыльная куртка и толстый слой грязи на ботинках давали понять, что собирался мужчина впопыхах. В руках гость