вдруг увидела за спиной Джейка то, от чего у нее чуть не остановилось сердце.

Она не ошиблась некоторое время назад, когда в толпе ей померешился кто-то знакомый. По пляжу прямо к ним с Джейком шел ее муж. Причем не один, а со своей новой подружкой.

Бывший муж.

Ох.

А потом, словно бы просто зрелища их, бредущих по пляжу за руки, было мало, Адам посмотрел прямо на нее – точно заранее знал, что она окажется тут.

С этого момента все происходило как в замедленной съемке – вот Адам открывает рот и начинает произносить ее имя, вот она сама, невольно сжав крепче руку Джейка, поднимается на ноги и оказывается с ним лицом к лицу. В ушах у нее гремел пульс, по венам струился чистый адреналин.

И потом, словно бы совершенно рефлекторно, она сделала то единственное, что могла придумать в это мгновение, – то единственное, что стопроцентно остановит Адама. Единственное, что помешает ему выдать Джейку, что она вовсе не милая и веселая Лили, а старая скучная Лидия.

Не успев задуматься о всей серьезности своего поступка и не выпуская руки Джейка, она качнулась вперед, к нему на грудь, а свободной рукой обхватила его за шею.

– Подыграй мне, – выдохнула она за долю секунды до того, как нашарить его губы своими, и хотя он в ответ сжал ее руку так крепко, что объяснить это ничем, кроме крайнего потрясения, Лидия не могла, но все-таки подыграл.

О, как он подыграл!

В первый миг все его тело напряглось, а губы, к которым она припала, сжались в тонкую линию и чуть отдернулись, буквально на пару дюймов, и она уже испугалась, что он оттолкнет ее. Но он ее не оттолкнул.

С губ его сорвался неровный, судорожный вздох, и вместе с этим вздохом словно бы все напряжение вдруг покинуло его тело. Выпустив руку Лидии, он зарылся пальцами в распущенные, не просохшие до конца волосы у нее на затылке, притягивая ее к себе, ища губами ее губы.

И на этот раз она прочувствовала все-все.

И колкую, царапающую кожу щетину на его щеках, и мягкие, еще соленые от моря губы, смыкающиеся на ее губах. И – ниже – легкое прикосновение его большого пальца к ее подбородку, бешеное биение его сердца под ее ладонью, когда она положила руку ему на грудь, и то, как неуверенно он сжал второй рукой ее бедро сквозь ткань гидрокостюма, притягивая ее ближе, и ближе, и ближе.

Он снова отстранился на миг, чуть царапнув зубами нижнюю губу Лидии. А потом с еле слышным рыком, исходившим словно бы из самых глубин горла, опять поцеловал снова, но уже совсем иначе, решительнее и крепче. Губы его распахнулись, язык нащупал язык Лидии, и всю ее, до самого живота, внезапно прожгло огненной молнией желания.

Ее никогда еще так не целовали. Ни разу за всю ее жизнь.

Конечно же, она знала, что такое страстные поцелуи, и нежные поцелуи, и сердитые, и, наверное, практически любые другие поцелуи, укладывающиеся в промежутки между этими категориями. Но никогда еще ни один поцелуй не пробирал ее так глубоко до мозга костей. Она не понимала, как еще в силах стоять на ногах.

И совершенно не хотела, чтобы этот поцелуй заканчивался.

Но все-таки он закончился, и быстро, уже через пару секунд, когда Джейк легонько прислонился лбом к ее лбу. Его дыхание, теплое и сладкое, касалось ее лица. Он глубоко вздохнул и, перед тем как окончательно отодвинуться от Лидии, пробормотал еле слышно и хрипло, так, что она даже не была уверена толком, не померещилось ли ей:

– Так сойдет?

А потом улыбнулся привычной, знакомой улыбкой, как улыбался уже сотни раз, и тот маленький шрам на губе слегка оттянул эту улыбку в сторону. Все как всегда.

Почему же Лидия вдруг не могла думать ни о чем, кроме этого маленького шрама на губе Джейка?

Глава двадцатая

Лидия не успела даже толком высвободиться из объятий Джейка, как перехватила взгляд Адама, стоящего чуть слева за спиной Джейка.

Перед тем как они с Джейком начали целоваться, он как раз успел замереть на месте – и за это время не сдвинулся ни на дюйм. А такого выражения у него на лице Лидия не видела вот уже много лет, с самых ранних дней их брака, когда они бурно ссорились из-за того, что Лидия проводит слишком много времени с Тошем.

Он ревновал – неприкрыто и явственно ревновал.

Не такова ли была ее главная цель? Основной смысл всего списка. Заставить Адама осознать, сколько радости и счастья она еще может ему принести, как много он потерял, как сильно все еще хочет ее. Заставить его снова ее полюбить. Она же именно этого и хотела. По этому тосковала. Готова была на что угодно, только бы добиться цели.

Ведь правда же?

Через миг Адам резко развернулся и стремительно зашагал прочь. Аврора еле поспевала за ним на своих длинных безупречных ногах. Только тогда Лидия наконец убрала руки с Джейка. До сих пор она даже не замечала, что все еще держится за него.

– Прости, – сказала она, неловко отступая на шаг. – Мне пришлось… – Язык вдруг стал каким-то слишком большим и неповоротливым. – …соображать на ходу.

– Кто-то из родственников?

Она покачала головой.

– Бывший.

Джейк медленно кивнул все с той же кривоватой улыбкой на лице, и Лидия яростно покраснела, поймав себя на том, что пялится на его губы. Но если Джейк и заметил это, то никак не среагировал, лишь махнул рукой в сторону школы серфинга.

– Идем, Лил, вылезем из мокрого и найдем чего-нибудь пожевать.

При звуке чужого имени ей, как всегда, стало не по себе, только на этот раз иначе, холоднее обычного. Теперь в этом чувстве было больше вины, чем просто досады.

И все же она, как всегда, проглотила это чувство и с улыбкой кивнула в ответ. Доверять словам она еще не могла. Стоит ей открыть рот – и она выдаст себя, ведь на губах у нее еще витает вкус его соленых губ.

Они вместе зашагали обратно по пляжу, старательно держась на некотором расстоянии друг от друга, и Лидию захлестнула волна облегчения, когда они наконец забрали в маленьком офисе школы ключи от своих шкафчиков и двинулись по лестнице к раздевалкам.

В школе имелась отдельная мужская и женская раздевалка, а вот душевая была общая – маленькая комнатка с шестью душами, расположенными по трем