с раковиной нож, она принялась длинными размеренными взмахами намазывать масло на хлеб.

– Если хочешь, в буфете есть повидло от Джеффа. – Слова Аги звучали чуть ли не предложением мира, хотя Лидии вообще-то не казалось, что они ссорились. Может, Ага хотела ее подмаслить, чтобы на что-то уговорить.

Несмотря на предполагаемые низменные мотивы матери, Лидия тут же достала повидло. Выйдя пару лет назад на пенсию, дядя Джефф открыл в себе настоящую страсть к заготовке любых фруктов, ягод и овощей, какие только попадали к нему в руки. И хотя большинство его произведений оставляли желать лучшего, но вот варенья и повидло непостижимым образом оказывались вкуснее любых, какие Лидия только пробовала.

«Красный апельсин с бурбоном» – гласила надпись на банке, и Лидия с улыбкой принялась намазывать повидло на тост. Пахло оно так же потрясающе, как и называлось. Лидия с наслаждением откусила большой кусок, и в этот-то самый миг Ага сбросила на нее свою бомбу.

– Слышала, ты наконец перестала убиваться по Адаму?

Лидия чуть не подавилась тостом. Так вот почему мама сегодня с утра так приветлива.

– Ты подслушала мой разговор?

Ага возвела глаза к небу, а потом отпила еще чая.

– Myszko, ради всего святого. Я очень чутко сплю, а стены в этом доме такие тонкие.

– Ну и что, – пробормотала Лидия, мгновенно чувствуя, как регрессирует до себя девятнадцатилетней, когда она вот так же сидела за этим же самым столом и слушала многословные доводы матери за то, что Адам (она всегда называла его Адамом, никаких польских уменьшительных, что Лидия воспринимала как проявление неприязни) решительно не годится ни в мужья, ни в отцы.

Теперь Лидия была рада отметить задним числом, что хотя бы наполовину ее мать ошибалась.

Хотя, конечно, сама Ага этого ни за что не признала бы.

– Я просто хочу сказать, что Оливка – очень мудрая девушка, – заявила Ага, сводя жидковатые ненакрашенные брови в чуть менее суровой гримасе, чем обычно. – Куда мудрее… – Она многозначительно покачала головой. – …чем ее мать. Совершенно очевидно.

Лидия вздохнула.

– Ты весь наш разговор слышала?

– Не весь. – Ага снова отпила чаю. – Твой tata слишком громко храпел. Прямо поразительно, такой тихий, когда бодрствует, а когда спит – столько шума. – Она пронзила Лидию суровым взором. – Но мне хватило и того, что я слышала.

Плечи у Лидии поникли.

– Так ты теперь знаешь, что у нас с Джейком на самом деле ничего нет? – уточнила она, признавая свое поражение.

– А тебе хочется, чтобы было? – спросила Ага медленно, точно разгадывала какую-то шараду.

– Нет! – машинально воскликнула Лидия, но тут же тихонько призналась: – Не знаю.

Ага снова кивнула, поджав губы с таким видом, точно разобралась наконец, что происходит на душе дочери.

– И он не знает, кто ты на самом деле.

У Лидии вырвался слабый смешок, больше похожий на тихий вздох.

– А вообще кто-нибудь это знает?

– По всей видимости, твоя дочь.

– Думаешь, она права? – спросила Лидия, разрываясь между желанием и страхом узнать мнение матери. – Насчет Адама?

Ага несколько мгновений помолчала, взвешивая слова, что вообще делала крайне редко, а потом просто ответила:

– Думаю, да.

– Ты его никогда не любила!

Это было не вопросом, а констатацией факта, но Ага все равно ответила:

– Да.

Лидия, разумеется, и так это знала. Ага была не из тех, кто склонен подслащивать пилюлю. Именно поэтому Лидия и знала, что может довериться мнению матери.

– Как ты думаешь, он хоть когда-нибудь любил меня? – задала она вопрос, который вертелся у нее в голове всю ночь.

Выражение лица у Аги стало почти мягким – ну, для нее.

– Лидка, да! Разумеется. – Она снова нахмурилась. – Я совершенно точно знаю, что он тебя любил. Но твоя babcia когда-то сказала мне, а я теперь говорю тебе: одной любви недостаточно. В паре оба должны быть запряжены в одну упряжку.

Лидия наморщила нос.

– В каком смысле «в одну упряжку»?

– Как волы. Которые тащат плуг. – Ага с досадой всплеснула руками. – Myszko, ну что же ты! Твои предки были крестьянами!

– Прости.

Ага расправила плечи и вся подобралась. Лидия много раз наблюдала, как она делает так, собираясь высказаться начистоту или дать непрошеный совет.

Она тоже вся подобралась.

– Ты очень способная женщина, Лидка, думаю, сама не понимаешь насколько, – начала Ага очень серьезным тоном. – Ты же знаешь, я вырастила тебя так, чтобы ты могла сама себе вырастить картошку.

– Мам, ты не перегибаешь палку со своими пейзанскими метафорами? – не удержалась Лидия.

Мать смерила ее строгим взглядом.

– Всего лишь говорю, что, хотя сил у тебя достаточно, чтобы в одиночку тащить на себе весь брак, ты вовсе не обязана это делать.

Губы у Лидии дрогнули в еле заметной улыбке.

– Мам, ты пытаешься дать мне совет о личной жизни.

– Не пытаюсь, myszko, а даю. – Лидия никогда еще не видела у своей матери настолько серьезного лица. – Когда ты снова выйдешь замуж…

Лидия фыркнула.

– Попридержи коней. Я пока всего-навсего один раз целовалась с одним мужчиной.

Ну почти. Она не стала упоминать Марка, Мэтта или как там его звали.

– Когда ты снова выйдешь замуж, – повторила Ага уже более сурово, – всегда помни, что одной любви мало. Вы должны быть запряжены в одну упряжку. Делить между собой ношу. Тянуть в одну сторону.

Впервые за очень, очень долгое время Лидия не закатила глаза и не засмеялась над материнским советом. Она знала, что – если отвлечься от картошки и волов – Ага права. И, если быть совсем честной с самой собой, Лидия могла наконец признать, что в глубине души, под слоем лака, которым она заполировала свою якобы идеальную жизнь, она всегда это знала.

А еще ей вдруг, совершенно внезапно пришла в голову идея о следующем пункте из списка.

В два счета расправившись с тостом, она отнесла тарелку к раковине, хотя прежде, чем бежать к телефону, задержалась в кухне еще на пару секунд, чтобы легонько поцеловать маму в щеку. В голосе ее не слышалось ни следа обычной язвительности.

– Спасибо, мам.

Глава двадцать вторая

Прошло почти две недели, прежде чем Лидия снова увидела Джейка. И хотя умом она понимала, что все дело в неудачном стечении обстоятельств, но не могла заглушить предательский голосок в голове, время от времени спрашивающий, не избегает ли Джейк ее. Они перебрасывались сообщениями, все как обычно, но чем больше времени проходило с Того Самого Поцелуя, тем сильнее она сама себя накручивала.

Шагая восхитительно теплым июльским днем на встречу с Джейком, она ощущала себя ходячим