вылезли из нее, Лидия добралась слегка обгоревшей на солнце, притомившейся и более чем готовой хорошенько вздремнуть на пассажирском сиденье.

И только тут вспомнила, что машина Джейка напоминает скорее парилку на колесах.

Да ради всего святого!

Лидия стянула легкую рубашку, наброшенную поверх куда более прозрачной, чем ей казалось дома, маечки, и чуть не умерла от неловкости, поймав на себе вопросительный взгляд Джейка поверх крыши автомобиля.

– Готовлюсь к сауне, – пожала плечами она, надеясь, что выглядит непринужденнее, чем чувствует себя.

Он наконец засмеялся, и на миг все снова стало совершенно как прежде, а меж ними снова была все та же легкость, а не эта странная напряженность. По крайней мере, не та напряженность, которую стала ощущать Лидия. Джейк-то вел себя совершенно как всегда, будто и не было этого безумного поцелуя, от которого звенело в голове, плавились кости, а земля уходила из-под ног.

Ой.

О нет!

Лидию вдруг пронзила мысль, совершенно не приходившая ей в голову до этого самого момента. А вдруг от этого поцелуя звенело в голове и земля уходила из-под ног только у нее, Лидии, а у Джейка нигде не звенело и ничего никуда не уходило? Он ведь выглядит и ведет себя ровно так же, как всегда, точно меж ними ровным счетом ничего не изменилось – это она вся так и пылает.

Боже, ну как же неловко-то!

Она возблагодарила судьбу за то, что совершила это открытие заранее, до того, как обсудила с кем-нибудь события дня. А то выглядела бы полной дурой. Стараясь игнорировать порожденное этим озарением смутное разочарование, она залезла в машину, уже и так раскаленную после целого дня на солнцепеке.

Обратный путь прошел тихо, особенно после того, как Лидия притворилась спящей, чтобы как следует обдумать произошедшее. Урок серфинга казался сейчас таким далеким-далеким, словно бы происходил несколько дней назад, отодвинутый на задний план сейсмическим сдвигом, произошедшим с Лидией после поцелуя.

А сам поцелуй – боже мой, что это был за поцелуй: она никогда не испытывала ничего подобного. Мягкие прикосновения его губ, казавшихся одновременно до странности знакомыми и восхитительно новыми. А как этот поцелуй изменился уже через пару секунд, стал совершенно другим – бурным и искренним, а уж до чего страстным… У нее все тело начало ныть и гудеть от желания при одном воспоминании.

Однако потом на смену пришла чистая неловкость. Как же по-дурацки все было после этого поцелуя. Вечно она умудряется ляпнуть что-нибудь глупое, а Джейк небрежно пытается сгладить ситуацию – как всегда. Потому что, понятное дело, для него-то ровным счетом ничего и не изменилось.

Она попросила его подыграть – и он подыграл. Только и всего.

И пока они неслись обратно через поля и перелески Северного Йоркшира, в голове у Лидии билось лишь одно: надо связаться с Олли или Милой и обо всем им рассказать. И как можно скорее.

Глава двадцать первая

– Надеюсь, у тебя случилось что-то хорошее, – сказала через несколько часов Олли и зевнула. – Раз уж ты будишь меня в это несусветное время, чтобы об этом рассказать.

Лидия растерянно свела брови.

– У нас тут одиннадцать вечера. Я думала, там, где ты, сейчас что-то около полудня.

– Ну почему ты всегда так путаешься с часовыми поясами? – Олли покачала головой и сонно потерла глаз. – Я на семь часов впереди. – Она собрала встрепанные волосы в свободный пучок на макушке. – У нас шесть утра.

– Прости. – Лидия хотела было состроить виноватую гримаску, но тут же поморщилась: защипало обгоревшие щеки.

Олли сочувственно смотрела на нее.

– Ладно, давай, выкладывай. – Очередной зевок. – Ты оказалась прирожденной серфингисткой?

Лидия фыркнула, вспоминая, как хлопалась по воде обтянутым в неопрен животом.

– О боже, нет. Я была просто позорищем.

– Зато Джейк, подозреваю, был великолепен.

– Ну разумеется. – При одной мысли о нем у Лидии странно перехватило горло. – Мы же заранее знали, что так и будет.

Олли кивнула. Уголки губ у нее приподнялись в улыбке.

– И оказалось, что великолепен он не только в этом, – продолжила Лидия, чувствуя странное стеснение в животе.

Олли насторожилась.

– Интересно.

– Понимаешь, потом мы сидели на пляже, и я вдруг увидела – не поверишь – твоего отца, а он увидел меня.

– Ладно.

– Ладно, и вот он увидел нас и хотел было окликнуть меня по имени.

– Так…

– И я так испугалась, что… – Лидия не договорила, внезапно вспомнив, что хотя дочка знала про список Лили Беннет, но понятия не имела, что Лидия притворяется ею. Ей вдруг стало трудно дышать. – Так, кажется, мне надо начать с начала.

– Мам, не забывай, у меня шесть утра. – Олли закатила глаза. – Давай по основным сюжетным пунктам, без подробностей.

– Хорошо. – Лидия пыталась на ходу выстроить в ряд основные факты. – Значит, я нашла список Лили, это ты знаешь, и теперь иду по пунктам из этого списка, что ты тоже знаешь.

Олли медленно кивнула.

– А вот чего ты не знаешь, так это что Джейк теперь думает, что я и есть Лили Беннет. – Лидия пожала плечами. – В том и суть.

Сперва Олли никак не отреагировала, зато потом у нее чуть глаза из орбит не выскочили.

– Что-о-о?!

Лидия покраснела.

– Джейк думает, что Лили Беннет – это я.

– Это я поняла. – Голос Олли срывался с шепота почти на визг. – Но с какой стати?

– С той, что я сама ему это сказала.

– Господи, мама. Но зачем?

– Сама не знаю, – вздохнула Лидия. – Потому что я тогда только узнала про твоего папу и Аврору и чувствовала себя совсем непривлекательной, скучной, глупой и… непримечательной. – Она отвернулась от экрана, от дочери. – А тут Лили – вся такая интересная с этим списком, предприимчивая, красивая и яркая. И мне ужасно хотелось быть такой, как она. А не как я.

Голос Олли чуть заметно смягчился.

– Мам, мы это уже проходили. – Лидия покосилась на нее, и она улыбнулась. – Ты очень красивая и яркая. Ты самая-самая лучшая!

Лидия улыбнулась в ответ, но к горлу подступил комок, а уголки губ поехали вниз.

– Ну конечно, тебе полагается так говорить.

– Ничего подобного! Не полагается. Ты моя мама, а я твой ребенок, так что я ужасно глупо себя чувствую, когда так говорю, но это же чистая правда. – Она наклонила голову набок. – Так вот, поскольку я ребенок, а сейчас шесть утра, ты уж давай рассказывай дальше, потому что я хочу как можно скорее вернуться в постель.

– Да, конечно, – сказала Лидия. – Прости.

Тревожность заставляла ее вычерчивать пальцами одной руки узоры по