наконец подняла взгляд. В её глазах читалась тревога. — Ты только недавно бился с кладником, а теперь…

— Ератник сильнее, — согласился я. — Но у меня есть преимущество.

— Какое?

— Я знаю, с чем имею дело, — пояснил я, убирая бутылочки в холщовую сумку, которую нашёл в одном из сундуков. — Знаю его слабости. А значит, у меня есть все шансы с ним разобраться.

— И у тебя есть я, — добавил Смутень. — Не забывай про меня, неблагодарный ты человек!

Я усмехнулся и перекинул сумку через плечо:

— Про тебя забудешь. И кстати, мне нужна будет твоя помощь.

— Как всегда, — согласился ворон. — Что надо на этот раз?

Я взглянул в окно. За стеклом сгущались сумерки, окрашивая мир в серые и синие тона. Скоро стемнеет окончательно.

— Чтобы ты нашел могилу ератника, — ответил я. — И днем, пока он спит, мы с ним разберемся.

— Грамотно, — согласился фамильяр. — Ночью он очень силен. Лезть в его логово даже подготовленному — верная смерть. Особенно с твоими силами. Вернее, их отсутствием.

— Тогда идем, — произнес я. — Нужно еще найти место для ночлега.

Мы вышли из дома и зашагали по узкой тропинке в сторону часовни. Сумерки сгущались быстро, превращая окружающий мир в размытые силуэты. Где-то вдалеке тявкнула собака, и этот звук в наступающей темноте прозвучал особенно тревожно. Деревня погружалась в тревожную, напряженную темноту. В окнах домов зажигаются огни, но на улицу не выходил никто.

— Боятся, — прокомментировал Смутень. — Чуют опасность, хоть и не понимают, в чём она заключается.

— Здраво, — согласился я.

— Только это не спасет, — возразил фамильяр.

Ворон был прав. Ератник мог проникнуть в дом через сны, и никакие запертые двери от него не защитят. Как и заговоры. И даже молитва.

— Надеюсь, сегодня ночью никто не заболеет, — едва слышно пробормотал я, осматривая дома. — А завтра если повезет, мы решим этот вопрос.

Идущая рядом Агафья покосилась на меня, и я пояснил:

— Днем ератник слаб. Поэтому впадает в спячку. И с ним можно будет разобраться. А вот после захода солнца, его сила возрастает.

— Главное, чтобы он в деревню не наведался, — каркнул ворон. — Встретить гостей из столицы.

— Это было бы неприятно, — согласился я. — Очень надеюсь, он не знает о нас.

— Знает, — буркнул ворон. — Я это чую.

Травница покосилась на него, и я пояснил:

— Смутень существо из астрала. И чует своих… родичей. Тех, кто побывал за гранью и вернулся. Поэтому, ворон легко найдет логово.

— Выходит, — пробормотала побледневшая девушка.

— Ератник тоже чует нас, — хмуро заключил ворон. — Вернее, его.

Он легко клюнул меня в висок и продолжил:

— Потому что наши души связаны.

— Это плохо, — констатировала Агафья.

— Могло быть и хуже, — возразил я, — Нам очень повезло, что двоедушники в этом мире под запретом. Иначе бы он точно знал, по чью душу пришел демон. Пока же ератник чует только другое существо из астрала. Но не знает, кто ты, откуда пришел и что мы задумали. Если бы он точно знал, что за ними охотятся, то действовал бы осторожнее. Или вообще сбежал.

— Или напал бы, — добавил Смутень. — А так… просто любопытствует.

Впереди показался силуэт часовни. Рядом маячило несколько человек, и завидев их я сбавил шаг, вглядываясь в фигуры. Я остановился, разглядывая собравшихся. Фамильяр же мигом стал невидимым.

— Селяне это, — успокоил меня он. — Не жрецы. И точно не ератник.

Его слова немного меня успокоили. И я подошел к воротам, возле которых стояли трое усталых, с осунувшимися лицами мужчин среднего возраста, в простой рабочей одежде.

— Добрый вечер, — осторожно поздоровался я.

— Староста сказал, что вы… что вы, может, поможете, — торопливо заговорил высокий, широкоплечий мужик со всклокоченной бородой, и я заметил, как в его глазах заблестела отчаянная надежда — Что вы траву какую-то ищете для отвара.

— Мы делаем что можем, — уклончиво ответила Агафья.

— Вы скажите что вам нужно, мы вам всей деревней поможем, — продолжил мужчина, и голос его дрогнул.

Он с надеждой взглянул на нас и продолжил:

— Вы только расколдуйте их. У меня жена третий день уже спит. Дети плачут, спрашивают, когда мама проснется. А я… — он замялся, сглотнув. — Что я им скажу? Я и сам не знаю, что делать.

В последней фразе послышалось смешанное с бессильной злобой отчаяние.

Второй мужчина, ниже ростом, с впалыми щеками, шагнул вперед:

— А у меня сын в лазарете лежит, — устало произнес он.

Третий, самый молодой из троих, стоял чуть поодаль и молчал. Но я видел, как сжимались его кулаки, как дрожали плечи.

— У тебя кто заснул? — тихо спросил я.

Молодой мужчина поднял на меня покрасневшие глаза:

— Невеста, — ответил он хрипло. — Через неделю свадьба должна была быть. Я… я… дом отремонтировал, подарки купил. Венчальный наряд для нее заказали в городе. А теперь она… она просто спит. И я ничего не могу с этим сделать. Ничего.

Голос его сорвался и мужчина отвернулся, стараясь скрыть слезы.

Я переглянулся с Агафьей. Травница сжала губы и отвела взгляд.

— Мы постараемся помочь, — сказал я. — По счастью, зельеварня вашей травницы уцелела. Там можно будет сделать нужный отвар.

— Когда? — уточнил бородатый мужчина.

— Завтра, — ответил я.

— А может… — второй собеседник замялся, и на его лице на мгновение промелькнула робкая тень надежды. — Сегодня попытаетесь? Мы всей деревней пойдем в лес траву эту искать, если надо. С фонарями…

— Для отвара нужны дополнительные ингредиенты, — осторожно ответила травница. — Их можно собрать только на рассвете, пока роса ещё не высохла. Иначе они потеряют силу.

Бородач хотел что-то сказать, но мужчина второй положил ему руку на плечо:

— Ладно, Семён. Если мастер говорит завтра, значит завтра. Мы уже долго ждали, ещё одну ночь уж как-нибудь выдержим.

Семён стиснул зубы, но кивнул

— Только… — начал было он и, замялся. — Вы правда поможете? Не обманете?

В его голосе звучала такая отчаянная мольба, что у меня сжалось сердце.

— Сделаем всё, что в наших силах, — твёрдо ответил я. —