При подходе к назначенной местом высадки губе Нерпичьей тральщики отдали буксирные концы, и мотоботы устремились к берегу, уткнувшись носами в песчаную отмель. Споро перемахнув через борт, Борис спрыгнул вниз и побежал по намытому волнами пляжу к росшему неподалёку кустарнику. Где-то вдали грохотала канонада и доносилась еле слышная винтовочная и пулеметная стрельба – там шёл бой. Противодействия же десанту по-прежнему не было. Немцы пока его не обнаружили. Тем не менее, для придания бодрости собственным бойцам, «Гроза» произвела несколько залпов из орудий главного калибра. На данном этапе всё у десантников складывалось хорошо.

Но тут стали сказываться отвратительные мореходные качества валких и тихоходных мотоботов. Один из них глубоко увяз носом в песок и никак не мог сняться с мели, другой – ветер развернул и прижал к берегу, обнажив работающий вхолостую гребной винт. А ведь мотоботы, по плану операции, должны были после высадки передовой партии вернуться к тральщикам за остальными десантниками. И так несколько раз. Но о каких челночных рейсах могла идти речь, если два мотобота из трёх сами испытывали определенные трудности? Не хватало ещё появления немецкой авиации, чтобы вся эта комедия не превратилась в трагедию с огромным количеством жертв.

Пришлось функции по доставке остальных десантников на берег брать на себя катерам МО. Те справились с этим гораздо быстрее и эффективнее. По мере высвобождения корабли отправлялись обратно на базу поодиночке. Вновь формировать конвой для возвращения в Полярный командование Северного флота посчитало слишком опасным. Нашим адмиралам и так просто фантастически повезло в том, что немцы высадку десанта попросту проспали. А вот на Балтийском флоте подобная штурмовщина практически всегда оканчивалась большой кровью. Как это было, например, с печально знаменитым Петергофским десантом в октябре 1941 года, когда из 486 только старшин и матросов (без учета офицеров и разведчиков) в живых осталось всего несколько человек. Но здесь, повторюсь – обошлось. Единственной потерей корабельного отряда стал тот самый севший на мель мотобот, стащить который обратно на воду не удалось и пришлось расстрелять из корабельных орудий, дабы он не достался противнику.

Очутившись на берегу, десантники перегруппировались и повели наступление вглубь материка. Первое столкновение с немцами произошло у них у фактории Большая Лица. Лихим броском наши бойцы захватили несколько домов на окраине, однако дальнейшее продвижение застопорилось. Оправившиеся от первоначального шока егеря засели в центре фактории и принялись отстреливаться из пулемётов с удачно выбранных позиций. Ситуация превращалась в патовую. В поисках её разрешения красноармейцы рассыпались по захваченным строениям и в одном из сараев обнаружили склад взрывчатки.

– Товарищ капитан! – обратился к комбату оказавшийся при этом молодой сапёр. – А что, если жахнуть?

– В смысле? – опешил тот.

– Ну, по-нашему, по-сапёрному!

– Как это?

– Сейчас увидите! Только подальше отойдите…

Сапёры быстро протянули к складу бикфордов шнур и подожгли его. Сарай разлетелся на мелкие обломки с оглушительным грохотом. Увидев зарево и услышав эхо сильного взрыва, егеря порядком струхнули. Они по-прежнему не понимали смысла происходящего. Судя по всему, русские высадили десант. Да, но каковы его силы? И откуда такой мощный взрыв? Похоже на выстрел главного калибра эсминца. А раз так, то высадка намечается явно больших масштабов. Сделав соответствующие умозаключения, немцы предпочли, от греха подальше, отступить. Таким образом, промысловая фактория Большая Лица стала для Бориса и его товарищей первой, в длинной череде больших и малых населенных пунктов, отбитых у противника.

После столь удачного начала операции пехотинцы двинулись дальше, а сапёры бросились разыскивать пригнанные сюда зэками грузовики. Почти все они оказались в исправном состоянии. Однако для того чтобы вывести их в губу Нерпичью, требовалось проложить колонный путь. Причём сделать это под беспокоящим огнём противника. Немцы хоть и отошли из фактории, но засели неподалеку в скалах. Так что Борису, успевшему вдоволь пострелять на окраине Большой Лицы, ещё несколько дней не пришлось откладывать карабин в сторону. Он, вместе с другими шофёрами и приданным стрелковым взводом, по мере возможности, прикрывал огнем сапёров, трудившихся над прокладкой дороги. И лишь когда путь был готов, Соколов с сожалением уселся за баранку и начал перегонять грузовики к берегу моря. И ему, и его напарникам предстояло сделать по несколько рейсов. Да и вообще, за руль брались все, кто хоть немного умел водить, чтобы побыстрее вывести государственное имущество из опасного места.

А бои на суше тем временем продолжались. Утром 7 июля действия десанта поддержала ударом двух своих резервных батальонов 52-я стрелковая дивизия. Немцы ещё больше занервничали. Теперь в их донесениях появились сразу четыре советских усиленных батальона, ведущих активные боевые действия. Дошло до того, что командир немецкого горного корпуса «Норвегия» генерал Дитль решил не искушать судьбу и приказал отвести обратно на западный берег губы Большая Западная Лица 138-й горноегерский полк. Немцы уплотнили свои боевые порядки, отчего между их опорными пунктами образовались большие разрывы и промежутки. В целом действия первого десанта, вскоре соединившегося с основными силами 52-й стрелковой дивизии, можно считать успешными. Однако помимо мужества советских воинов немалую долю здесь можно отнести и на счёт везения. Дальше немцы держались уже настороже, и застать их вот так просто врасплох не получалось.

Удачную операцию поспешили отметить наградами. Хотя их в начале войны давали не столь часто, как в 1943–1945 годах. Получил свою медаль «За отвагу» и Борис Соколов. Разумеется, не за один только десант. В наградном листе обстоятельно указывалось, что водитель 139-й автотранспортной роты 14-й стрелковой дивизии красноармеец Соколов представляется к высокой государственной награде: во-первых – за отражение немецкого наступления на полуострове Средний, во-вторых – за участие в высадке в губе Нерпичья и освобождении фактории Большая Лица, и, наконец, в-третьих – за вывод под огнём противника колонны грузовых машин к побережью. Представление на медаль подписывал сам командующий 14-й армией генерал-лейтенант Валериан Александрович Фролов, что имело далеко идущие последствия. Очевидно, командарм запомнил фамилию Бориса. Тем более что сам он в скором времени пошел на повышение.

23 августа 1941 года, согласно директиве Ставки ВГК, для удобства управления Северный фронт разделили на два – Карельский и Ленинградский. В состав первого из них вошли 7-я и 14-я армия. Соответственно, командующим Карельским фронтом назначили генерал-лейтенанта Фролова. Весь свой прежний штаб он и обратил на формирование нового соединения. И не только. В цепкой памяти генерала с начала войны удержалось множество фамилий. И каждому нашлось свое место. А хорошими шофёрами никакой начальник не привык разбрасываться!

Пока же Борис, даже не догадывавшийся о грядущих переменах в собственной судьбе, искренне