выглядели куда проще: мозолистые рабочие руки, тяжёлые плечи, короткие стрижки, взгляды без лишнего любопытства.

— Егор Аркадьевич Вельянов? — уточнил человек в пальто.

— Все верно, — ответил я, осматривая гостя. — Чем обязан столь раннему визиту?

Гость снял шляпу, обозначил короткий вежливый поклон.

— Позвольте представиться, — начал он. — Меня зовут Матвей Семёнович Крейцер. Я представляю известный в городе кредитный дом «Шелагин и партнёры». Мы уже некоторое время пытаемся связаться с вами по вопросу давней задолженности семьи Вельяновых.

Я внутренне вздохнул и с улыбкой ответил:.

— Как видите, связались. Прошу прощения, что был не на связи. Болезнь, знаете ли, дама капризная.

— Рад что ваше здоровье, судя по всему, улучшилось, — сказал Крейцер, в глазах которого сверкнул хищный огонёк. — Болезнь должника всегда осложняет деловые отношения и вносит неопределенность.

— «Какой заботливый душевный человек, — мысленно произнёс Смутень. — Прямо слеза умиления наворачивается. Хочется обнять и заплакать».

— Благодарю за беспокойство, — дернув губы в легкой улыбке, ответил я. — Но давайте ближе к делу. Чем могу быть полезен?

— Уведомляю, что ваш долг был уступлен нашей организации. И уверяю вас, получили мы его на совершенно законных основаниях, переход оформлен по всем установленным правилам. Мои работодатели специализируются на взыскании таких вот с виду безнадежных долгов, как ваш, — начал Крейцер, доставая из внутреннего кармана тонкую кожаную папку. — Ваш покойный батюшка, Аркадий Павлович Вельянов, имел перед нашим домом обязательство в размере пяти тысяч восьмисот сорока рублей, включая проценты и пени за просрочку. Согласно договору, залоговым обеспечением выступает часть движимого имущества поместья, а также право требования по наследственным выплатам.

Стоявшая за моей спиной Агафья едва слышно выдохнула.

Я принял от Крейцера бумагу, пробежал взглядом по строчкам мелкого печатного текста. Цифры плясали перед глазами, но смысл был предельно ясен. Затем перевел взгляд на стоявшего передо мной представителя кредиторов:

— Срок погашения?

Крейцер чуть заметно улыбнулся.

— Истёк два месяца назад.

— Удобно, — сухо ответил я.

— Для нас, признаться, не очень, — мягко ответил он. — Мы проявили некоторое терпение ввиду вашего тяжёлого состояния. Однако теперь, когда вы, слава Искупителю, поправились и начали вести дела, кредитный дом хотел бы получить ваши разъяснения по этому крайне щекотливому вопросу. Когда долг будет возвращен, мастер Вельянов?

Один из крепких мужчин у ворот широко усмехнулся. Второй остался неподвижен, но правая рука его переместилась во внутренний карман.

— Прямо сейчас я, к сожалению, не готов погасить всю сумму, — ответил я, возвращая бумагу Крейцеру.

Гость театрально вздохнул:

— Это очень, очень прискорбно.

— Мы можем обсудить рассрочку, — робко уточнила подошедшая чуть ближе Агафья.

Крейцер медленно перевёл на неё оценивающий взгляд.

— Мастер Грозова, если не ошибаюсь? — сухо уточнил он.

Травница удивлённо замерла.

— Да, — пробормотала она после паузы.

— Столица тесна, а люди с хорошей памятью встречаются часто, — пояснил он. — Ваше посильное участие в делах семьи Вельяновых, безусловно, похвально и трогательно. Но долг оформлен не на вас и вы не несёте за него ответственности.

— Кажется, моя гостья предложила способ, который позволит этот долг все-таки погасить, — спокойно ответил я.

Мужчина застыл, делая вид, что обдумывает мои слова.

— Разумно, — кивнул он после паузы. — И учитывая вашу затяжную болезнь и шаткое текущее положение, я могу предложить вам следующий вариант: в течение десяти дней, считая сегодняшний, вы вносите первый платёж в двести рублей. После этого мы подписываем дополнительное соглашение о рассрочке на шесть месяцев. Если первый платёж не поступит, кредитный дом начнёт принудительную процедуру взыскания.

— Взыскания чего именно? — не понял я.

— Движимого имущества, указанного в договоре, — просто ответил Крейцер. — А при недостаточности суммы — обратимся в дворянскую опеку и городскую управу для оценки состояния поместья для последующей его реализации на торгах.

Вот от этих слов, мне стало по-настоящему неприятно. Не потому что я боялся двух молодых громил у ворот. И даже не потому что двести рублей были ощутимой суммой для нашего текущего бюджета. Но мысль о том, что эти стервятники будут бродить по дому, оценивая каждую тарелку и срывая со стен портреты предков Вельянова, вызывала у меня приступ глухой ярости.

— Десять дней, — медленно повторил я.

— Десять дней, — подтвердил Крейцер. — Я оставлю адрес конторы, где вас будут с нетерпением ожидать в любое удобное время с десяти до девятнадцати ежедневно.

С этими словами, он сунул руку в карман пальто и вынул картонный прямоугольник,

— Вот, держите, — произнес он, протягивая его мне.

Я взял визитную карточку, повертел ее в руке и вопросительно взглянул на стоявшего передо мной гостя:

— Лекарь по урологии? — уточнил я, стараясь, чтобы мой голос звучал серьезно.

По лицу Крейцера с невероятной скоростью пронеслась целая гамма чувств. Сперва он смертельно побледнел, затем его щёки и шея стремительно покрылись багровыми пятнами:

— Не та, — пробормотал он, поспешно выхватывая у меня карточку. Боковым зрением я заметил, как стоявшая рядом Агафья тщетно пытается скрыть улыбку, отвернувшись к стене.

Крейцер же, пылая стыдом, вынул другой картонный прямоугольник, бросил на него быстрый взгляд и уже после этого протянул мне:

— Вот. Извините за конфуз.

Я принял вторую карточку, внимательно на неё посмотрел и на этот раз увидел аккуратно выведенное золотым тиснением: «Кредитный дом „Шелагин и партнёры“. Матвей Семёнович Крейцер. Представитель по взысканию задолженностей».

— Уже гораздо лучше, — довольно пробормотал я, убирая карточку во внутренний карман пиджака.

Крейцер улыбнулся, но улыбка вышла очень натянутой:

— Рад, что смог исправить возникшее досадное недоразумение.

— Такое бывает, — великодушно ответил я. — каждый имеет право на личную жизнь и всевозможные увлечения, какими бы странными они не казались окружающим.

За моей спиной Агафья демонстративно кашлянула. Крейцер же, сделав усилие, наконец совладал с собой. Снова вернул лицу прежнее неприятное спокойствие, поправил край своего стильного пальто и произнёс:

— Итак, Егор Аркадьевич, вы вносите первый платеж в течении десяти дней. После этого мы обсуждаем график погашения оставшейся суммы. И я очень советовал бы вам не затягивать. Мои работодатели, как правило, не любят неопределённостей и неприятных сюрпризов.

Он едва заметно кивнул в сторону двух громил, которые стояли у машины.

— А кто их любит, эти неопределенности? — едва слышно пробормотал я.

— Простите? Не расслышал.

—