Василиса записала и продолжила:

— Дата смерти, то есть первичного попадания в Навь.

Упырь ухмыльнулся.

— А у меня их три, — сказал он издевательским тоном.

Василиса подняла глаза. Она умела сохранять невозмутимость в любых ситуациях, но это явно её удивило.

— Как так?

— В том же шестьдесят четвёртом меня охочие люди прибили, — пояснил Упырь. — Колом осиновым. А может, и не осиновым, я не специалист. Очутился в Нави, — он развёл руками, насколько позволяли наручники. — Первая смерть, можно сказать, официальная.

— Та-а-а-ак, — протянула Василиса, откладывая ручку. В голосе появилось профессиональное любопытство. — И что же дальше?

— А дальше…

Упырь жестом попросил меня подать ему стул. Я подал, он устроился на нём поудобнее, будто собрался рассказывать любимую историю:

— Я, получается, в годы правления Александра Третьего смог вернуться. Прорвался обратно.

— Каким это образом, не постесняюсь спросить? — с искренним интересом спросила Василиса — Мост же охраняется Горынычем.

— Охраняется, — кивнул Корсаков с явным удовлетворением. — Но я прошмыгнул. Две недели под мостом сидел, плёл лапти из бесовых шкур, чтобы ноги не обжечь. Изучал привычки Горыныча, запоминал время, когда он отлучается по нужде. А потом в момент, когда его не было, — он сделал театральную паузу, — тихонько прошёл. Затаился. Вышел в Явь и…

— И? — подбодрила его Василиса, и я понял, что она уже не просто допрашивает, она слушает, как матёрый детектив слушает рассказ бывалого преступника.

— В общем, — вздохнул упырь, — меня охочие люди через три года на костре сожгли. Я уж было подумал, что это конец. Ан нет, — он усмехнулся. — У вас, я так понял, в нынешние времена охочие люди того, исчезли?

Я не выдержал и проворчал из своего угла:

— Никуда они не исчезли. Только теперь называются фанатиками. И у них есть интернет и современное оружие.

— Один вред от этого прогресса, — в тон мне ответил упырь, и в его голосе послышалась ирония. — В общем, я ещё раз прорывался. В годы Гражданской войны. И пробыл уже до репрессий тридцать седьмого года. Меня тогда, как врага народа, расстреляли. Думали, я того, шпион интервентов, или англичан каких. А когда поняли, что пули меня не берут, сожгли в бочке мазута. НКВД, знаете ли, был настроен решительно, — он задумчиво почесал щёку о плечо. — Точные даты интересуют?

— Нет, — ответила Василиса. — Я записываю так, в целом. Но вот что меня интересует, Гавриил Несторович. Вот Вы же дважды уже возвращались и каждый раз Вас отправляли обратно. И Вы снова к нам в гости. Выводов не делаете? Вы же знаете, чем это закончится.

Упырь посмотрел на неё и снова ухмыльнулся, на этот раз, не скрывая клыков.

— Отчего же, делаю! — с вызовом ответил он. — У вас же есть нынче Тайный закон про нас, двоедушников? Я, знаете ли, в курсе.

Василиса медленно отложила ручку. Её голос стал холодным:

— Вы, простите, не двоедушник, — сказала она. — Вы нежить. Вы упырь, Гавриил Несторович, не обманывайте ни себя, ни нас. Как нежить, Вы подлежите уничтожению по всем пунктам Тайного закона. И если Вы думаете, что Ваша биография, достойная авантюрного романа, сможет Вас спасти, — она взяла ручку и сделала пометку в протоколе, — то Вы глубоко заблуждаетесь.

Глава 19

Сделка?

— Ну погодите, вы же сами сказали, что я могу оправдаться! — Упырь подался вперёд, и в его голосе появилась деловая хватка барыги. — Вы вообще обратили внимание, что с тех пор, как я вышел из Нави, я ни одного человечка ни-ни? Не убил, не покалечил, даже не напал. А? За что вы собрались меня судить, гражданин начальник?

В его голосе звучала наглая уверенность, но Василиса даже не подняла глаз от протокола:

— Ну, допустим, в последний раз вы напали на оборотня. А он, между прочим, законно существующий двоедушник. Так что, статья для вас у меня найдётся.

Ухмылка медленно сползла с бледного лица упыря. Он замер, и только кадык дёрнулся на тощей шее.

— Это нечестно… это была подстава, чистой воды провокация, — слабо возразил он.

— Хотите, передадим Вас в руки Инквизиции? — Василиса откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Уж они-то всё сделают согласно правилам, по порядку. Я же просто пытаюсь понять, что произошло. Я Вам не палач, если уж на то пошло.

— Вот! — Упырь резко дёрнулся, наручники звякнули о батарею. Пальцем свободной руки он ткнул в сторону Василисы. — Вы хотите знать! А я хочу сделку! Сделку с правосудием!

Мы с Василисой переглянулись.

— Какую ещё сделку? — вырвалось у нас синхронно.

Упырь понизил голос до шёпота, словно заговорщик:

— Я кое-что знаю. Даже не так… Я знаю очень важные вещи. Про Навь. И про тех, кто к вам пролез той ночью, — он оглянулся на закрытую дверь, словно проверяя, не подслушивает ли кто. — О, поверьте, это крайне опасные твари. Архиопасные, как сказал бы один мой земляк.

Василиса вздохнула со скучающим видом.

— Не волнуйтесь, любезный. С Вилами мы уже разобрались, — уверенным тоном ответила она, пытаясь сбить с него спесь.

На секунду в опорном пункте повисла тишина. А затем упырь издал страшный, хриплый смешок.

— Вилы? Вы на полном серьёзе думаете, что к вам проникли какие-то там Вилы? С чего вы вообще это взяли?

— С того, что мы их… устранили, — многозначительно ответила Василиса, не меняя выражения лица. — Достаточно убедительный факт?

Упырь прищурился.

— Ну, давайте так… Раз уж вы настолько уверены, что это были простые Вилы… — он усмехнулся и склонил голову набок. — Кстати, а сколько их было?

— Четыре, — процедила сквозь зубы Василиса. Болтливый пленник явно начинал её раздражать.

— Ладно, тут вы угадали, — неохотно буркнул упырь. — Но уж поверьте мне, Вилы там были далеко не одни. Так вот, если вы искренне считаете, что парочка вил и один беглый упырь — это все ваши проблемы… тогда валяйте! Ведите прямо сейчас на задний двор и ставьте к стенке. Чего тянуть!

Он картинно рванул обе руки к груди, намереваясь гордо скрестить их, но натянувшаяся цепь наручника жестоко прервала этот драматичный порыв. Металл