Джамиль, вот послушаешь тебя, и хочется спросить, на чьей ты вообще стороне. У тебя самого ведь столько детей! Поразительно, что ты еще не понял, какими низменными желаниями живут женщины и до чего они ненасытны. Мужчина перед ними бессилен.

– Меня больше собственные желания интересуют, – начал было Джамиль, но продолжать не стал: слишком уж грозно сверкнули глаза пира. Что за дело Джамилю до Шабнам? Почему он спорит со старейшиной о девушке, которую уже не вернуть, которую, считай, уже все позабыли? Пора отступить. – Вы совершенно правы, пир-сахаб. Женщины бывают страсть как умны, когда им это надо. А представьте, что будет, если их наделить мужской силой! Сдается мне, они бы весь мир тогда поработили.

– Женщины никогда не будут править миром, – твердо возразил пир.

Джамиль невольно поморщился. Лютая ненависть пира к женщинам не внушала надежд. Стоит ли отдавать Абиду в такую семью? Он уже хотел отойти, но перед глазами появилось лицо Фариды, а в ушах зазвучали ее горестные пророчества. Абиде уже шестнадцать, еще немножко – и она будет ходить в старых девах. Джамиль уважительно опустил голову и сказал:

– Конечно, пир-сахаб.

Когда тело предали земле, народ начал потихоньку разбредаться. Джамилю на глаза попалось несколько раздосадованных мальчишек – видимо, хотели поглазеть на труп, но не вышло, только зря прождали среди толпы.

Джамиль наступил на крупного жука. Тот громко хрустнул под подошвой. Одним трупоедом меньше, подумал он. Хоть от него бедняжку Шабнам избавлю.

– Слышал, Халиль из города вернулся, – сказал Джамиль старейшине в отчаянной попытке сменить тему. На его счастье, пир тут же просиял. Края его седых усов дернулись вверх, а губы расплылись в искренней улыбке. Джамиль облегченно выдохнул. Только сейчас, вблизи, он разглядел, что глаза у пира ярко-зеленые, будто у змеи. Неудивительно, что он без труда зачаровывал всякого встречного.

– Да, он у меня в Файсалабаде четыре года учился. Теперь мальчик стал бакалавром. – Пир покосился на Джамиля: – Ты хоть знаешь, что это значит?

Конечно, он знал, но знал и то, что мнимое невежество обрадует пира куда больше.

– Я слышал от деревенских, что он у вас аж четырнадцать лет обучался наукам, – пробормотал Джамиль. – Простите, пир-сахаб, сам-то я всего несколько месяцев в школу ходил и мало про образование знаю.

Очередная ложь подействовала на самовлюбленного пира как волшебное заклинание. Он тут же выпятил грудь и улыбнулся еще шире.

– Это значит, что он окончил престижный университет и теперь может поехать куда угодно. Бакалавр везде работу найдет.

– Надо же! В любом уголке Пакистана? – потрясенно уточнил Джамиль.

– В любом уголке мира, – с жаром поправил его старейшина. – Такого специалиста везде с руками оторвут! Я потратил целое состояние на его учебу, но, слава всевышнему, вложение сполна окупается.

– Фарида мне сказала, что бегум-сахиба подыскивает Халилю невесту.

– Что-то не припомню, чтобы Рукшана водила дружбу с твоей женой, Джамиль, – подметил пир, но улыбка по-прежнему не сходила с его губ.

Джамиль тоже улыбнулся.

– Деревня у нас маленькая, пир-сахаб. Тут слухи расходятся быстро, особенно если речь о вашей семье.

Его лесть уже переходила всякие границы, но собеседник принимал ее за чистую монету.

– Может, пообщаемся в другом месте, поприятнее? – предложил он, недовольно фыркнув. – А то подзастряли мы в этой дыре, а дело давно сделано.

Они прошли к ближайшей палатке, где торговали чаем. Снова выдался теплый день, солнце стояло высоко и уже обжигало кожу своим теплом. Скоро грянет зной, и тогда вот так не посидишь на улице. Пир-садик купил им две чашки дымящегося чая, в который налили сливок так щедро, что они собрались сверху белой шапкой – Джамилю даже пришлось подуть на нее, чтобы добраться до самого напитка. С его-то огромной семьей и скромным доходом он нечасто мог себя побаловать такими роскошествами. Джамиль сделал глоток и чуть не застонал от удовольствия. Вкус был просто божественный.

– Не то чтобы я на девок заглядываюсь, но Рукшана мне рассказывала, что дочурка твоя выросла умницей и красавицей.

– Это мое сокровище, пир-сахаб. Наш первенец.

– Понимаю, – кивнул пир и шумно отхлебнул чаю. – Но образованностью она не блещет, верно?

– Детей у меня прорва, а магазин совсем маленький, так что тут лишь бы концы с концами свести, не то что дочерей в школу отдавать. А мальчишки ходят, конечно.

– Прекрасно, прекрасно. Зачем тратиться на образование, если женщина все равно будет дома сидеть и за детьми приглядывать? – Пир наклонился к Джамилю: – Пооткровенничаю с тобой немного. Когда моя дочка Бушра проводила старшего брата учиться в Файсалабад, ей в голову взбрела нелепейшая идея: она тоже захотела пойти в школу. Я подавил эту мысль в зародыше. И что ты думаешь? Сейчас она счастливая жена и мать двоих детей. – Он отстранился и снова отпил чаю. – Абида, судя по рассказам, девушка покладистая и домовитая. Думаю, моя жена захочет познакомиться с ней поближе.

Намек ли это, Джамиль не понял, но решил воспользоваться моментом.

– Может, тогда вы с семьей придете к нам на обед? Дом у нас маленький, но можно накрыть приличный стол на улице, в тени раскидистого дерева, а большую комнату жена обустроит для женщин, – затараторил он. Волнуясь, Джамиль всегда начинал говорить быстрее.

Но старейшине, казалось, доставляет удовольствие его неловкость.

– Конечно-конечно, милый друг. Мы с Рукшаной с удовольствием у вас отобедаем. – Пир демонстративно взглянул на свои наручные часы, явно желая похвастать драгоценными камнями, которыми они были украшены. – Может, в следующий понедельник? Халиля и дочку тоже возьму с собой.

Джамиль нервно сглотнул, представив, во сколько обойдется застолье, но ему удалось выдавить улыбку.

– Будем очень вам рады, пир-сахаб.

Абида

Абида как-то слышала от местной повитухи, что на третьем месяце беременности ребенок размером с фасолинку. Тогда вместе с мамой она ходила проведать знакомую, которая решила, будто у нее схватки. Но повитуха только посмеялась.

– Бети[12], это просто газы. До родов еще месяц. Поверь, уж я-то знаю.

А потом стала рассказывать о разных этапах беременности. Абида взглянула в зеркало на свое обнаженное тело. Никаких перемен пока не видно. Живот такой же плоский, как раньше… Или нет, что там за изгиб в самом низу? Вроде не слишком заметно. Если распрямить плечи и выставить вперед грудь, то со стороны и не догадаешься. Но ходить так на людях нельзя – она же девушка. Что про нее скажут?

Мать громко стукнула в дверь ванной, и Абида торопливо прикрылась.

– Что ты там застряла? В жизни таких копуш не видела!

«Знала бы ты,