ними мягким, уважительным тоном. Издали слов было не разобрать, но суть беседы Абиду не интересовала. Она твердо решила: как бы отец ни стелился перед пиром, она ни за что не выйдет за Халиля.

– А ну прочь от окна! – зашипела на нее мать, заглянувшая в комнату. Абида обернулась и увидела, что та уже приготовилась встречать гостей. Мать всегда отличалась проворством, но в этот раз даже саму себя превзошла. Глаза так и лучились радостным предвкушением. Она даже попыталась сделать макияж, правда, получилось не бог весть что: переборщила и с тональником, и с помадой, и в итоге стала похожа на чудовищ, о которых предостерегали старейшины. Девушка насмешливо фыркнула, а потом вдруг всхлипнула. Ей хотелось биться головой о стену, лишь бы родители ее поняли, но она знала: отец с матерью никогда не встанут на ее сторону.

Она посмотрела в окно. Мать уже выбежала из дома встречать жену и дочь пира. Абида опустилась на одну из чарпай, которыми были уставлены стены, и провела рукой по старой хлопковой простыне. Полотнище было до того ветхим, что его легко можно было порвать неосторожным движением. Под тканью угадывалась джутовая оплетка, благодаря которой кровать не рассыпалась на части. Девушка подтянула колени к груди и обхватила их руками. Ей вдруг стало очень одиноко – как никогда в жизни. В соседней комнате, которая днем превращалась из спальни в гостиную, начался разговор. Сперва звучал только веселый, угодливый материнский голос, но скоро к нему добавился еще один, тоненький – должно быть, это заговорила жена пира. Неприятно заскрежетали по кирпичному полу ножки бамбуковых стульев – видимо, в этот момент дамы устраивались поудобнее. Абида слышала каждое слово, ведь на месте двери висела лишь длинная тряпка.

– Весна уже в самом разгаре, – тонким голоском продолжала одна из гостий. – Бог знает, что будет в июне!

– Может, вам веер дать, Рукшана-апа[16]? – предложила Фарида. – Я попрошу Абиду, она мигом принесет.

Абида уловила нотки отчаяния в голосе матери, и у нее внутри всё сжалось. Она отвернулась от занавески. Стоило присесть на чарпаю, и тошнота унялась, но поверить в реальность происходящего по-прежнему не получалось. Что делать с этим самым женихом, в ее-то положении? И как же Калим и их любовь?

Рукшана, видимо, отказалась от веера, и повисла пауза.

Наконец жена пира нарушила молчание.

– Такой огромной семье, наверное, тяжело живется в двух тесных комнатках.

– Нет, что вы! – ответила Фарида, не уловив издевательских ноток. – У нас еще на улице столько места! И двор просторный. Дети почти весь день на воздухе. В доме, по сути, только мы с мужем.

– Вот оно что. Тогда ясно, откуда у вас такая орава. Если бы мы с пир-сахабом так часто оставались наедине, не знаю, сколько у нас родилось бы детворы.

Абида услышала, как рассмеялась мать, но смех был какой-то тусклый и невеселый. Кажется, она наконец поняла, что Рукшана преследует единственную цель: унизить ее.

– Ох уж эта людская природа, – продолжала жена старейшины. – Мы порой так отдаемся плотским желаниям, что совсем не учитываем внешних обстоятельств. Я вот недавно была в гостях у своей двоюродной сестры и узнала, что у нее десять детей. Десять! Притом что муж работает коробейником! – Она выдержала паузу для пущего эффекта. – Естественно, они еле сводят концы с концами и перебиваются милостыней от людей вроде нас.

– А мы вроде справляемся, – тихо сказала Фарида.

Абида сжала и разжала кулаки. Ну и стерва эта Рукшана! И в такой дом ее хотят отдать!

– Даже не сомневаюсь. Недаром у вас так замечательно, – парировала Рукшана. – Не терпится познакомиться с вашей дочерью. Уж как только пир-сахаб ее не нахваливал! Про моего сына Халиля вы, наверное, слышали? Он недавно вернулся из Файсалабада, на бакалавра там выучился.

– Увы, апа, я мало смыслю в образовании, но муж говорил, что сын у вас очень умный. Уверена, девушке, которая станет его женой, очень повезет.

– Кстати о девушках. Где же ваша Абида?

Шлепанцы матери неприятно заскрипели по полу. Звук постепенно нарастал, и вот уже женщина вбежала в соседнюю комнату и кинулась к дочке. Фарида была вся красная и тяжело дышала.

Абида отвернулась.

– Я к ним не пойду, – тихо сказала она.

Мать безо всякого предупреждения схватила ее за волосы и дернула – достаточно сильно, но не настолько, чтобы закричать от боли.

– Ты что делаешь?

Фарида склонилась к ней, так близко, что Абида почувствовала запах страха и волнения.

– Только попробуй всё испортить, и, видит бог, я тебя на кусочки порву. Ты выйдешь познакомиться с Рукшаной и будешь вести себя как полагается, – прошипела мать ей на ухо.

Эта сцена показалась Абиде до того комичной, что она едва не рассмеялась, но вовремя сжала губы.

– Я не хочу в такую семью. Ты вообще слышала, как грубо она разговаривает?! Или уже ничего не замечаешь, кроме дорогих побрякушек, которых на ней наверняка целая куча?

Фарида еще больнее потянула дочь за волосы.

– Абида, последнее предупреждение.

– Ну где застряла эта девчонка? – проворчала Рукшана в соседней комнате. – Небось, прихорашивается? Но она вроде не страшненькая. Передайте ей, что я и похуже видела! – Тут она засмеялась, звонко и самодовольно.

– Видишь, кому ты меня сплавить собралась! – воскликнула Абида, высвободив волосы из материнской хватки.

– Рот закрыла и вышла.

– Что ты за мать такая, что родную дочь извергам отдаешь! Деньги – не самое главное в жизни, знаешь ли!

В итоге Фариде пришлось чуть ли не волоком тащить Абиду к двери, но, как только шторка приподнялась, мать выпустила девушку, и та распрямилась. Если бы не серьезность ситуации, она посмеялась бы над материнскими выходками.

Абида прикрыла голову дупаттой и шагнула вперед, смело глядя на гостий, хотя мать так крепко сжимала ее запястье, что сложно было не уловить приказ: «Скорее опусти глаза!»

– А вот и наша звезда! Наконец-то! – воскликнула Рукшана. – Подойди поближе, милая, я тебя хорошенько рассмотрю.

Оказалось, что тоненький у Рукшаны только голос. Дородное тело гостьи еле уместилось на сиденье плетеного стула. Чадру она сняла, и под натянутой тканью камиза отчетливо угадывались округлый живот и груди. Вид у женщины был такой, словно она вот-вот взорвется.

Абида спрятала очередной смешок, старательно сохраняя невозмутимость. Рукшана внимательно смотрела на нее маленькими, похожими на пуговки глазами, в которых угадывался острый ум. Когда-то она была писаной красавицей – даже толстый слой макияжа не помешал Абиде это понять. И если бы сын унаследовал хоть частичку красоты матери, с ним еще можно было бы иметь дело. Увы, природа его обделила, судя по